Позволь быть любимой - Дженни Лукас

– Холодный чай.

Она чуть не вырвала бокал у него из рук. Сделав большой глоток, Бэлль блаженно вздохнула от удовольствия. Это был ее любимый напиток: холодный, чуть сладковатый, с долькой лимона.

– Пожалуй, ты все же не совсем монстр, – протянула она, откинувшись на подушки.

– Это чай на тебя так подействовал? Обращайся!

Бэлль залпом допила чай и вопросительно посмотрела на Сантьяго. Он слегка улыбнулся и заново наполнил ее стакан.

– Кстати, если ты планируешь побег, должен тебя предупредить, что ближайшее шоссе в тридцати милях отсюда.

– Я не собираюсь убегать.

– Нет? – Казалось, он удивлен.

– А зачем мне это? Ты – отец моего ребенка, и нам нужно решить, что делать дальше. Ради ее же блага.

Сантьяго уставился на нее. Его красивое лицо было напряжено.

– Печенье? – Он протянул ей тарелку.

Бэлль взяла еще теплое песочное печенье с шоколадной крошкой и надкусила. Печенье просто таяло во рту. Замычав от удовольствия, она посмотрела на Сантьяго, делая вид, что хмурится.

– Если ты надеешься задобрить меня вкусной едой, чтобы я согласилась выйти за тебя, то должна предупредить: ничего не выйдет. Однако, – добавила она, – надеюсь, ты продолжишь стараться в том же духе.

Он посмотрел на нее, заметно напрягшись. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал.

– Прости, я должен идти.

– Идти? Куда идти?

– Попрошу миссис Карлсон показать тебе твою комнату. Как ты и сказала, – он улыбнулся краешками губ, – это была сумасшедшая неделя. Отдохни. Увидимся за ужином в восемь.

Он ушел, не сказав больше ни слова.

И что это было? Взяв еще одно печенье, Бэлль посмотрела на зеленые деревья, мерно качавшиеся на ветру. Сантьяго приложил столько усилий, чтобы привезти ее на ранчо, а теперь вместо того, чтобы давить на нее, настаивая на браке, и пытаться манипулировать ею, он кормит ее печеньем с чаем?

По правде говоря, люди постоянно удивляли Бэлль, начиная с собственной семьи. Она совсем не помнила своего отца, который умер, когда она была маленькой. Бэлль выросла с отчимом, двумя младшими братьями и вечно печальной матерью, которая пыталась оградить своих детей от осознания ее неизлечимой болезни. Отчим Бэлль никогда не проявлял особого интереса ни к одному из детей. Он работал допоздна, а придя домой, каждый вечер курил бесчисленные сигареты, выпивал упаковку пива и орал на жену.

Когда Бэлль исполнилось двенадцать, ее мама умерла и все изменилось. Теперь отчим начал кричать на нее, угрожая выгнать из дома, потому что она ему не родная дочь. Поэтому она с тревогой старалась отработать свое проживание в доме, заботясь о мальчиках, готовке и уборке. Она всегда старалась быть веселой и улыбающейся, чтобы никому не доставлять хлопот.

Через неделю после того, как Бэлль окончила школу, ее отчим внезапно умер от разрыва аневризмы. Рею было тринадцать, Джо – всего одиннадцать. Родственников у них не было, страховок тоже, как и накоплений. Вместо того чтобы позволить братьям воспитываться в патронатных семьях, Бэлль отказалась от стипендии в колледже, чтобы остаться в Блубелле, работать официанткой и помогать мальчикам, пока они не станут самостоятельными.

Это было непросто. В подростковом возрасте мальчики связались с плохой компанией, постоянно ввязывались в драки, а Рей даже на какое-то время подсел на наркотики. Те времена запомнились ей бесконечными скандалами, хлопаньем дверями и криками «я тебя ненавижу».

Бэлль была очень юной, и ей на плечи свалилась непростая ноша, но она всеми силами старалась достойно пройти через это испытание. Павшая духом, обессиленная, изможденная и одинокая, она хотела влюбиться в доброго, хорошего человека, который позаботится о ней.

В двадцать лет она действительно влюбилась. И это едва не раздавило ее окончательно.

– Мисс Лэнгтри? – Полноватая седая экономка появилась в дверях. – Если вы закончили, я провожу вас в вашу комнату, – улыбнулась она.

Бэлль посмотрела на пустой поднос.

– Да, я закончила, – сухо сказала она.

Поднявшись с дивана – а это простое действие с каждым днем давалось ей все труднее, – она пошла за экономкой по коридору. Свернув в очередной коридор, миссис Карлсон остановилась перед дверью.

– Вот ваша комната, мисс.

Комната была просто огромной, с высоким потолком, большой гардеробной и собственной ванной. Здесь тоже было окно во всю стену с видом на реку, но даже не это поразило Бэлль. Она молча уставилась на огромных размеров кровать.

– Что-то не так, мисс?

– Что сказать… – Оглядев спальню, Бэлль немного пришла в себя. – Очень красивая гостевая комната.

– Гостевая? – со смехом сказала пожилая женщина. – Говорят, конечно, что в Техасе все большое, но для гостевой это все же чересчур. Это хозяйская спальня, самая большая в доме.

Бэлль нервно сглотнула. Прежде чем она успела придумать правдоподобный ответ, почему она не станет спать с хозяином в этой комнате, экономка провела ее в ванную.

– Здесь есть все, что вам может понадобиться. Мистер Веласкес сказал, что вы устали с дороги. Примите теплую ванну, и вы почувствуете себя другим человеком.

Она показала Бэлль всю парфюмерию, все французское мыло, кремы и шампуни, настолько дорогие, что до этого Бэлль видела их только в глянцевых журналах. Она всегда считала богачей, готовых потратить на шампунь пятьдесят баксов, дураками: обычный шампунь из супермаркета точно так же очищает волосы. Но, открыв флакон с дорогим шампунем, она вынуждена была признать, что пахнет он более чем приятно.

– Мистер Веласкес надеется, что вам будет здесь комфортно, пока он решает какие-то дела. – Экономка открыла дверь гардеробной, и Бэлль прошла за ней. На кронштейне одиноко висело красное платье. – Он просит, чтобы вы надели это сегодня вечером. Ужин будет подан на террасе в восемь часов.

– Какое красивое, – сказала Бэлль, взглянув на платье.

– К нему еще есть туфли, каблучок всего два дюйма, чтобы вы, не дай бог, не потеряли равновесие. – Миссис Карлсон с улыбкой посмотрела на ее живот. – И новое белье. – Она открыла один из выдвижных ящиков.

Белье?! Бэлль густо покраснела и поняла, что просто не может поднять взгляд на пожилую женщину.

– А где одежда Сантьяго?

– Одежда мистера Веласкеса находится в гардеробной хозяина.

– А разве это не его гардеробная?

– О нет. – Женщина улыбнулась. – Эта гардеробная предназначена исключительно для хозяйки дома, если она, конечно, когда-нибудь появится. – Наклонившись вперед, экономка с заговорщическим видом сказала Бэлль: – Вы – первая женщина, которую он привез на ранчо.

– Правда?

– Боже мой, сколько времени, – спохватилась миссис Карлсон, взглянув на часы. – Здесь все, что вам может понадобиться: туалетные принадлежности, лосьоны, помады. Я ухожу пораньше, у моего внука сегодня игра в школе, а остальной персонал уйдет в восемь.