Просто дыши - Сьюзен Виггз

Дорин просияла, словно гордая родительница:

— Моя первая. Это «Купер-С» с откидным верхом. Я уверена, что эта машина обещана главной персоне в листе ожидания, но… хи-хи… я просто, кажется, не могу найти этот лист, и не стоит беспокоить кого-либо в обеденный час.

Они обменялись заговорщицкими улыбками. Этот маленький автомобильчик, изготовленный в Британии, был очарователен, словно игрушка. Она практически могла слышать сейчас Джека с его аргументами, что «мини-купер» — это непрактично и небезопасно. Это прошлый век, он чересчур дорог и склонен к поломкам, сказал бы он.

— Он само совершенство, — сказала Сара Дорин. — Но я должна спросить, почему она его продает?

— Сразу после того, как она его купила, обнаружила, что ждет третьего ребенка. Сюда еще можно запихнуть семью из четырех человек, но пять — это уже чересчур.

«Зато полно места для меня и моего факса», — подумала Сара.

— У него автозамок, который устроен против воров. Однако у него нет он-стара, — признала Дорин.

— Все в порядке. Я никогда раньше не запирала ключи в машине и не планирую этого. Мне также не нужен навигатор. Я знаю, куда я направляюсь.

Часом позже она выезжала со стоянки. Машина была забита пожитками, и звуковая система ее не разочаровала. Она направилась на шоссе, выбрав правую сторону, и включилась в поток, направляющийся на запад. На средней полосе она неожиданно обнаружила себя зажатой парой машин, вздымавшихся, словно стальные стены, и готовых раздавить ее. Леденящий страх сдавил ее сердце. «Что, черт побери, я делаю?»

Сара сжала челюсти и ослабила акселератор, позволяя грузовикам проехать вперед. Затем она включила радио и погрузилась в песню. «Заткнись и веди» Риханны. Она пела с сокрушительным чувством утраты, которое странно мешалось с восторгом. Она пела о том, что оставила позади. О браке, в который она верила, но который больше не существовал. О надежде иметь ребенка, которая теперь была так же мертва, как ее любовь к Джеку. Об анонимной женщине, которая заказала «мини» и затем продала его, когда поняла, что ее жизнь радикально изменится.

Сара нашла первый из серии дешевых придорожных мотелей и теперь лежала, глядя в пустой потолок комнаты, и слушала звуки, доносившиеся с шоссе. Это было похоже на чью-то другую жизнь, думала она, кое-что, чего она вообще не осознавала.

Сара ехала на запад, ее новый автомобиль был похож на синюю мушку, пробирающуюся через прерии, через плантации люцерны и сухой пшеницы и глубокой изумрудно-зеленой зимней ржи. К тому времени, как она достигла Северного плато, Небраска, она сделала себе ужасное признание. Она давно не была счастлива. Дело не в том, что все пошло не так. Будучи униженно благодарной за возвращение Джека к жизни, она боялась даже помыслить о своем недовольстве. Это казалось таким эгоистичным и неблагодарным. Вместо этого она существовала в состоянии, которое не предполагает счастья. Джек был в порядке, у них был финансовый комфорт, они жили в прелестном доме в приятном соседстве, они пытались создать семью, чтобы доказать миру, что все хорошо. Но счастье?..

В этом-то и проблема, осознавала она, двигаясь в своем «мини» через горы к границе Калифорнии. Ты можешь притворяться изо всех сил, что ты счастлив, но недовольство проявит себя. Для Джека это были объятия другой женщины. Для Сары это было ее страстное стремление забеременеть.

— Так что пока ничего хорошего, — сказала она, обратив глаза к горизонту.

В ее последний день на дороге она проснулась на рассвете и проехала последнюю часть пути, через Папермилл-Крик через мрачный необитаемый лес Государственного парка Самюэля Дж. Тейлора, где высокие деревья арками склонялись над дорогой, создавая густую тень. Наконец она добралась до маленькой деревушки Гленмиур в западной части графства Марин, отдаленной и почти забытой, окруженной пустыней, такой блистательной, что она была защищена актом конгресса.

Вынырнув из зеленого сумрачного тоннеля, она проехала мимо катящихся зеленых холмов с фермами и ранчо, сквозь туманные долины к серой бухте, где старые доки боролись с туманом. Это было приблизительно настолько далеко, насколько она могла уехать сейчас от Джека.

В конце путешествия она обнаружила себя в местечке, где не жила со времен отъезда в колледж. Она проехала доки, где любила стоять, глядя, как растворяются во мгле бледные тени. Затем она подъехала к дорожке и припарковалась. Она вошла в дом, где она выросла, испытывая боль в шее и плечах после своего марафонского бега.

— Я бросила Джека, — сказала она отцу.

— Я знаю. Он мне звонил.

— Он мне изменял.

— Я знаю и это тоже.

— Он рассказал тебе?

Ее отец ничего не ответил. Он неловко обнял ее — между ними всегда существовала неловкость, — и затем она отправилась спать и проспала двадцать четыре часа.