Паэлья от Синей Бороды - Наталья Калинина

– Чье это платье, Антонио? – подозрительно спросила я, откусывая большой кусок от стремительно заканчивающегося бутерброда. Лучше уж говорить о странном увлечении мужа старой модой, чем думать о плаче в пустой комнате. От воспоминаний о недавнем эпизоде холодок прошелся по позвоночнику, и я зябко поежилась.

– Не понимаю, – развел руками муж и скорчил мне сокрушенную мину, будто и в самом деле не понял моего вопроса. Понял, понял, не так уж плохо ты знаешь русский, пусть и коверкаешь слова и падежи игнорируешь, но понимаешь, понимаешь!

– Откуда платье? Где ты взял его? – терпеливо повторила я, поменяв вопросы, но оставив их смысл.

Муж неопределенно махнул рукой куда-то в сторону и загадочно улыбнулся. Ну и как это расценивать?

– Антонио!

– Купиль, – повинился он. – Я купиль в один магазин. Старый магазин, старая мода. Я купиль целый этот… как сказать, чемодан, да?

В этот раз я уже закашлялась, все же подавившись остатками бутерброда. Целый чемодан такого тряпья?! Ч-черт, и он что, заставит меня носить все это, делая из меня посмешище? Представляю, что могу обнаружить в этом чудо-чемоданчике. Вот уж поистине пролегла между нашими поколениями трещина непонимания. Я, как современная девушка, хоть и не особо увлекалась модой, но старалась придерживаться ее, а мой муж, человек другого поколения, похоже, слишком увяз в моде его молодости. Ну если не юности, то такой, зрелой молодости. Когда там у нас носили подобные платья? В восьмидесятых? Или в семидесятых? Или все же в девяностых? Я не очень разбиралась в старомодных тенденциях, поскольку тогда была еще мелкой и наряды мне подбирала мама.

Муж подскочил ко мне и захлопал по спине, помогая прокашляться.

– Антонио, – прохрипела я, вытирая рукой слезы с лица, к которому от натужного кашля прихлынула кровь. – Я тебя правильно поняла, ты купил мне чемодан старых платьев? Но зачем?

Каждое слово я произнесла четко и раздельно, сопровождая их жестами, думая, что так муж меня лучше поймет. Антонио присел передо мной на корточки и, глядя мне прямо в глаза, взял за руку и серьезно произнес:

– Кариньо, я куплю тебе много одежда. Новая одежда, какую хочешь. Завтра, да? Но у меня есть маленький… как это сказать… капричо?

– Каприз.

– Да, каприс. Мне нравится старый мода. Я говориль. Ты можешь делать мне маленький каприс? Ты краси-ва-я, да? Правильно говорю?

Я кивнула, и он, воодушевившись, продолжил:

– Ты красивая в старый платье тоже, мне нравится. Я прошу маленький игра: ты и-ног-да одеваться в новый старый платье, да?

– Секси, – усмехнулась я. Мой муж, оказывается, своеобразный фетишист, раз его так заводят древние тряпки. Прочно же он застрял в старой моде. Или есть какая-то тайная причина, объясняющая его странное пристрастие? Нет, нет, лучше не копаться в его прошлом, я не любительница «археологических раскопок», всегда придерживалась мнения, что все, что было – то прошлое. Для моего же спокойствия лучше.

– Секси, – с улыбкой кивнул он мне, решив, что мы таким образом «договорились». Я иногда наряжаюсь в старые платья, а за свой маскарад в итоге получаю фантастический секс, какой у нас был этой ночью.

– Идем спать, кариньо? – кивнул в сторону выхода Антонио, поняв, что я не собираюсь снова лезть в холодильник. Я кивнула и встала. Он взял меня за руку, как ребенка, и повел за собой. Дом спал. Но когда мы поднимались по лестнице в спальню, мне послышался какой-то шорох за спиной. Вздрогнув, я непроизвольно сжала ладонь Антонио и резко оглянулась. На нижней ступеньке сидела кошка – моя вчерашняя «знакомая» – и провожала нас внимательным взглядом.

– Что ты, Даш-ша? – оглянулся муж, желая увидеть, что меня испугало.

– Ничего, – покачала я головой и, помедлив, добавила: – Услышала шум. Но это, кажется, кошка.

– Кошка? В доме нет кошка, кариньо.

Я не стала с ним спорить, потому что когда оглянулась повторно, кошки уже не было.

Утром моя ночная история с плачем в пустой комнате казалась малоправдоподобной. И не факт, что она мне просто не приснилась. Антонио не заговаривал об этом, будто ничего и не было. Не обмолвились мы и о нашем ночном разговоре в столовой про одежду. Позавтракав кофе и бутербродами, радостные в предвкушении субботней прогулки, мы сели в машину и отправились в Барселону.

У нас были свои любимые уголки. Я, разглядывая в окно гористые испанские пейзажи, вспоминала мою первую поездку в Барселону и с волнением предвкушала встречу с некоторыми уже знакомыми мне местами, будто ожидая встречи с хорошими друзьями после долгой разлуки. Вероятно, Антонио думал о том же, потому что через некоторое время молчания он повернулся ко мне с улыбкой и спросил:

– Помнишь, Даш-ша?

Я приникла к окну. Мы уже были в городе и въехали на дорогу, которая, чуть попетляв, обрывалась у подножия горы. Дальше – пешком. Я это уже знала.

– Помнишь? – повторил Антонио, так и не дождавшись ответа.

– Помню, – выдохнула я, чувствуя, что мое сердце звучит куда громче, чем голос. Памятное место.

Мы вышли из машины и, взявшись за руки как влюбленные школьники, отправились пешком в гору. Долгий, но пологий подъем – и мы окажемся на самой вершине. На том месте, на котором в начале марта Антонио просил моей руки. И тот мартовский солнечный день так ясно встал в памяти, будто это было не восемь месяцев назад, а вчера. Это был мой предпоследний день каникул в Барселоне. Я остановилась в отеле, в котором у меня был забронирован номер по туристической путевке, но практически не жила там, только ночевала и принимала душ. А все время, с раннего утра до позднего вечера, мы гуляли вместе с Антонио. Наши отношения за эти пять дней все еще оставались на уровне платонических: Антонио с его некоторой старомодностью не хотел форсировать события, давая мне привыкнуть к нему. После наших прогулок он провожал меня в отель, прощался двумя целомудренными поцелуями в щеки и уходил. В то время он все еще снимал квартиру в Барселоне, потому что в доме велись ремонтные работы. На квартиру он меня не приглашал, видимо, не желая оскорбить недвусмысленным намеком, который таило бы в себе подобное приглашение. Его очень беспокоило: вдруг мне не понравится страна. И это беспокойство прорывалось в постоянных вопросах:

– Даша, тебе нравится Барселона?

– Да-да, конечно, нравится, – говорила я, счастливо жмурясь от солнышка.

– Даша, ты могла бы жить в Испании?

– Не знаю, не думала, – со смехом отвечала я и, увидев тень огорчения на его лице, веселилась еще больше: – Это счастливая страна, Антонио! Да, я, наверное, была бы счастлива! Я сейчас очень-очень счастлива!

И так на протяжении пяти дней. Прогулки, бесконечные экскурсии. И по туристическим местам – собор Святого Семейства, бульвар Рамблас, архитектура Гауди, которую я почему-то про себя окрестила «пряничной», гора Монтжуик с самой настоящей древней крепостью, магические фонтаны, завораживающие своей фантастической красотой, – спектакль из света, воды и музыки. И просто поездки по побережью, прогулки под шепот моря, узкие старинные улочки маленьких приморских поселков, обеды, ужины в известных лишь местным жителям ресторанчиках. Времени было так мало, а увидеть хотелось все. Ну или почти все. Поэтому жалко было тратить время на сон, так что ранние подъемы мне давались почти без труда.