Победить в любовной схватке - Эйми Карсон

Сияющий холл аквапарка Майами переливался огнями, отражавшимися в огромных аквариумах с пестрыми экзотическими рыбами. Филипп Карр, глава «Карр инвестментс», в элегантном дорогом смокинге выглядел так, будто всю жизнь провел в мире роскоши и великолепия. Светлые волосы, голубые глаза и сияющая идеальная улыбка. На вкус Каттера, для мужчины Карр слишком уж лощеный. И слишком уж по-хозяйски покоилась его рука на спине Джессики.

Парочка лавировала между присутствовавшими и вела светские беседы, так что точно все заметили, что Джессика не с Каттером. Наконец, они подошли и к нему. Каттер понял, что пропал. На Джессике было алое платье на завязках вокруг шеи, которое облегало грудь и талию, а затем свободной юбкой спадало до самого пола. Волосы забраны в высокую прическу, и лишь несколько локонов оставлены у изящной шеи. Каттер почувствовал, как в висках застучала кровь от нахлынувшего желания.

Девушка из высшего общества… Как и ее спутник. Уже на пятой секунде двадцатиминутной лекции Филиппа Карра о собственном бизнесе Каттер затосковал. Родители могли гордиться таким сыном, это точно. Если не принимать во внимание, что он оказался настоящим ослом. Любую тему Карр сворачивал на свою персону и взирал на окружающих с покровительственным снисхождением. Но люди любят вежливое обращение и хорошие манеры. Поэтому Карр всегда будет пользоваться расположением окружающих.

Наконец спутник Джессики сменил тему:

— На этой неделе открывается новая выставка.

— Да, я слышала. — Лицо Джессики словно светом озарилось, от чего у Каттера сжались все внутренности.

Филипп обратил свое улыбающееся лицо к Каттеру:

— Вы уже ходили на Пикассо?

Понимая, что отмалчиваться, как все это время, больше не получится, Каттер ответил:

— Нет, никогда его мазню не понимал.

Видимо, с «мазней» он перестарался, так как направленный на него взгляд Джессики излучал возмущение. Разговоры, жужжащие вокруг, стихли. И лишь лицо Карра оставалось невозмутимым и выражало христианское терпение и всепрощение. Видимо, он счел Каттера, не разбирающегося в тонкостях живописи, достойным сострадания.

— Да, не всем дано понять прелесть его творений, особенно поздних, — произнес Карр.

Каттер медленно глотнул пива и лишь потом спросил:

— Что тут понимать, когда у женщины нос прямо из щеки торчит?

— Это называется «кубизм».

— Хоть как называй, уродство, оно и есть уродство. — Каттер пожал плечами. Обычно он не ввязывался в подобные прения, но уж больно его задел высокомерный самовлюбленный мистер Карр, который постоянно то тут, то там щупал Джессику.

— У Пикассо был особый дар, — возразил Филипп.

— У Пикассо были проблемы со знанием анатомии, — парировал Каттер.

Джессика прокашлялась и посмотрела на него убийственным взглядом.

— Э-э… — замешкался сперва Филипп, а затем раздраженно выдал: — Гонять на машинке по кругу, конечно, сложнее.

Замешательство Карра и последующая жалкая попытка задеть собеседника не вызвали у Каттера ничего, кроме довольной усмешки:

— Да, не всем дано понять прелесть гонок.

Взгляд Джессики метал уже не молнии, а ядерные ракеты, но Каттеру надоел этот разговор:

— На этом предлагаю считать наш искусствоведческий диспут завершенным. Пойду посмотрю, чем там сегодня угощают.

Раздосадованная Джессика смотрела, как он удаляется к столу с закусками. Карр вновь завел бесконечный разговор о своем бизнесе, и она, не сводя глаз с Каттера, извинилась, взяла тарелку и направилась следом за своим подопечным. Встав в соседнюю очередь, она тихим голосом потребовала объяснений: