Личное одолжение - Дениза Алистер

Шеннон озадаченно направился к дому Коннэли. Он по-прежнему не выходил на тропинку, был чуток и зорок, но теперь приходил к убеждению, что Клэр просто привиделся страшный сон. Глубокое облегчение охватило его при этой мысли. Но он снова напомнил себе, что не имеет права расслабляться в этой кажущейся мирной обстановке. Сквозь деревья забрезжил рассвет: бледно-сиреневый проблеск под серым плащом отступающей ночи. Когда Шеннон стремительно поднимался на крыльцо, в курятнике уже запел петух.

Клэр встретила его у дверей. В ее широко открытых глазах застыл вопрос.

— Там никого не было, — сказал он, входя в полную тепла и покоя кухню. Он заметил, что Клэр уже поставила на огонь чайник. Услышав его короткое замечание, она еще сильнее раскрыла глаза. Потом снова посмотрела на пистолет, который он все еще сжимал в руке: оружие ее явно беспокоило. — Сейчас я его уберу и переоденусь. Вернусь через секунду. Ваши родители еще не проснулись?

Клэр покачала головой. Несмотря на еще не прошедший страх, она не могла остаться равнодушной к красоте стройного мускулистого тела Шеннона. Она судорожно сглотнула, смущенно отводя взгляд.

В своей спальне Шеннон быстро переоделся, пригладил растрепанные волосы пальцами. Потом надел кобуру и сунул в нее пистолет.

Потирая рукой небритую щеку, Шеннон вернулся на кухню, снова удивившись, как это Коннэли проспали такой шум. Тем больше у него оснований оставаться начеку — ради Клэр, напомнил он себе.

Клэр уже налила ему чаю в фарфоровую чашку с цветочками. Она сидела у стола, сжимая в руке карандаш и блокнот, с нетерпением явно ожидая его. Шеннон сел рядом с ней.

— Вам привиделся кошмар, — сказал он. — Только и всего.

Клэр быстро написала что-то и повернула блокнот к Шеннону.

«Не может быть! Я видела его тень».

Шеннон взял чашку и отпил глоток, наслаждаясь мятным привкусом заварки.

— Возле ваших окон не видно следов, — извиняющимся тоном объяснил он. — Я тщательно осмотрел ваш дом, но ничего не нашел. Это был сон.

Нет! Клэр откинулась назад, скрестив руки на груди и вглядываясь в его глаза. Отвернувшись, она снова написала в блокноте:

«Я видела его! Я видела лицо человека, который чуть не убил меня!»

Шеннон не мог не заметить в ее взгляде отчаяние и мольбу поверить ей. Он осторожно положил руку на ее пальцы.

— Вы вспомнили, как он выглядит?

До сих пор она не могла опознать нападавшего.

Клэр кивнула.

— Прекрасно. Полиции нужны его приметы. — Смутившись, что непроизвольно коснулся ее холодных пальцев, Шеннон отдернул руку и взялся за чашку. Черт, что происходит? Неужели он совершенно потерял над собой контроль? Эта мысль его насторожила. Клэр заставляет его становиться мягким. Но ведь в нем прячется чудовище, которое может причинить ей зло. Сделав глоток, он поставил чашку на стол и, стараясь скрыть раздражение, требовательно произнес: — Когда вы немного успокоитесь, попробуйте нарисовать его лицо. Я отнесу рисунок в полицию — он может дать хоть какую-то зацепку.

Клэр сидела неподвижно, ее терзали сомнения: она не могла поверить, что ей привиделся кошмар. Все было настолько реально! Притронувшись к ноющему лбу, она закрыла глаза и попыталась угомонить свои чувства. Неожиданное теплое прикосновение Шеннона на минуту ее успокоило, но он так быстро убрал руку!

Выслушав его просьбу сделать рисунок, она открыла глаза и написала:

«Нарисую лицо потом, когда смогу».

Шеннон кивнул и смолк в тревожном размышлении. Он остро воспринимал душевное состояние Клэр и понимал, что ее беспокоит. Она все поглядывала то на него, то на кобуру, и в глазах ее читался вопрос: насколько она может положиться на него? А насколько ему следует это показывать? Он ощущал, наконец, нетерпеливое женское любопытство, которое вызывали в ней и он сам, и причина его появления.

Шеннон пытался мыслить холодно и трезво, но в присутствии Клэр с ним что-то происходило. В его жизни уже давно не было нежности, и Шеннон полагал, что так должно быть и впредь. И все же он не мог забыть чувств, охвативших его, когда ее тело прижалось к нему. Ему следовало усадить ее на пол, а не прикрывать обнаженной грудью, досадливо упрекал он себя. Тогда не было бы нужды размышлять о том, чего ему сейчас так не хватает и чего он никогда не получит. Но он не раздумывал в тот момент — он действовал в силу годами выработанной профессиональной привычки.

Он строго заглянул ей в глаза:

— С этого дня, Клэр, вам надо жить в доме родителей. Здесь безопаснее.

Я не буду жить здесь! Не хочу! Если это был только сон, тогда мне можно жить там!

Заметив упрямо выставленный вперед подбородок Клэр и ее вспыхнувшие глаза, он вздохнул и твердым голосом повторил:

— Нет. Вы будете жить здесь. В этом доме.

Клэр замотала головой и схватилась за блокнот.

«Вы не понимаете! Я пыталась здесь жить, когда вышла из больницы. Мне все время снились ужасы! И я боялась заснуть. А в том доме кошмары мне почти не снятся. Я не знаю, почему. Этого нельзя объяснить, но сюда я не перееду».

Шеннон бессильно уставился на записку. Кому, как не ему знать, какие ужасы преследуют человека в ночи! Он понял мольбу Клэр так, как не понял бы ее, наверное, никто другой, потому что он слишком долго вел такую же, полную тревог, жизнь. У него больно сжалось сердце, и он, согласившись, кивнул:

— Ладно, — жестко произнес он. — Вот вам правда. Найджел уверен, что тот, кто стрелял в вас, появится снова, узнав, что вы не погибли. Вы можете его опознать, и он готов на все, чтобы не допустить этого…

Шеннон смолк, увидев, как Клэр потрясенно раскрыла глаза. Злясь на себя за то, что причинил ей боль, сказав правду, он рявкнул:

— Я здесь выполняю задание — приехал вас охранять! — Чуть понизив тон, он продолжал: — И прошу не выдавать родителям причину моего приезда — они пережили достаточно. Я и с вами не собирался откровенничать, черт подери, но вы с вашим упрямством не оставили мне другого выхода. Я не могу позволить, чтобы вы оставались в том доме одна.

Клэр показалось, что гнев Шеннона захлестывает ее, как порывы ветра. Несмотря на испуг и отчаяние, она страшно разозлилась.

«Как вы посмели! Как Найджел посмел! Вы должны были сразу же мне об этом сказать!»

Шеннону не хотелось выглядеть провинившимся школьником, и он раздраженно ответил:

— Послушайте, я подчиняюсь приказам. Я нарушил слово тем, что открылся, и, наверное, мне сильно попадет. Мне это нужно не больше вашего. Если хотите знать правду, то я вообще не хотел сюда ехать — я не беру заданий, связанных с женщинами. Но Найджел пригрозил меня уволить, если я откажусь, так что мы с вами в одинаковом положении. Вам не нравится, что я здесь, и я, черт подери, не жаждал этого!

Клэр изумленно заморгала — сколько же эмоций прячется в его скрытной душе. Она ощутила отчаяние в словах Шеннона, и оно обезоружило ее, уняв несправедливый гнев.