Люблю и ненавижу - Виктория Лайт

– Я же говорил, что не дозвонился, – огрызнулся Джеймс, но тут же осекся.

Он резко выпрямился. Все его раздражение и злость как рукой сняло. Как же он мог забыть о самом главном! О ребенке…

– Быстрее, Билл, – крикнул он шоферу. Ожидание становилось невыносимым.

Они буквально влетели в Хантервиль. Джеймс выскочил из машины и побежал к невысокому, довольно потрепанному зданию, на которой красовалась вывеска «Больница хантервильского округа». Сид последовал за ним. Была суббота, и, возможно, этим объяснялось отсутствие большого количества людей и машин. Лишь две кареты скорой помощи стояли во дворе, возле них несколько санитаров о чем-то громко разговаривали.

Джеймс толкнул тяжелую входную дверь, она громко хлопнула за его спиной. В холле было прохладно и пусто, лишь светловолосая девушка за стойкой регистратора что-то писала. Услышав шаги, она подняла голову и с милой улыбкой посмотрела на мужчин.

– Скажите, женщина, которую привезли после автомобильной аварии… как она? – выпалил Джеймс.

Лицо девушки выразило недоумение.

– Женщина после автомобильной аварии? – с сомнением переспросила она. – Но…

– Джеймс, наверное, мы ошиблись, – шепнул Сид. Было ясно, что в этом сонном царстве сегодня точно ничего не произошло.

– Ах, да, простите. – Девушка пришла в себя. – Миссис Лана Дилан?

– Да, – выдохнул Джеймс.

– Ее привезли полтора часа назад…

– Как она?

– Вам лучше переговорить с доктором Салливаном, он сможет рассказать вам все подробности.

Джеймс с раздражением стукнул по переборке. Сид сжал его плечо. Да, здешний персонал был явно не из лучших, но какой настоящий профессионал согласился бы работать в такой дыре?

Девушка набрала внутренний номер.

– Доктор Салливан, прибыли родственники миссис Дилан… Хорошо.

– Подождите, пожалуйста, немного, – обратилась она к Джеймсу и показала рукой на низенькие плюшевые диванчики у стены. – Доктор Салливан сейчас спустится.

Ждать, снова ждать! Это невыносимо!

– Послушайте, я… – сердито заговорил Джеймс. Его ноздри гневно раздувались, и девушка испуганно вжалась в спинку стула.

– Конечно, мы подождем, – пробормотал Сид примирительно.

Он изобразил на лице подобие вежливой улыбки и оттащил Джеймса в сторону. Слава Богу, у того хватило ума не сопротивляться!

– Понимаете, он просто не соображает, что делает, – сообщил он девушке, вернувшись, чтобы попросить у нее стакан воды.

Джеймс тяжело опустился на диванчик и стиснул голову руками. Сид сел рядом и откинулся на спинку. Последние три часа совершенно вымотали его…

– Мистер Дилан?

Джеймс поднял голову. Над ним возвышался симпатичный мужчина в зеленом халате.

– Да.

Он встал с дивана.

– Я Эдуард Салливан, – представился врач. – Я оперировал вашу жену…

– Как она? – выдохнул Джеймс.

– С ней все в порядке, – Салливан широко улыбнулся, но в этой улыбке чувствовалась некоторая натянутость. – Но, к сожалению…

Джеймс стиснул кулаки. Он уже знал, что скажет этот холеный красавчик.

– … она потеряла ребенка… дурацкая случайность…

Джеймс уже не слушал. Что тут можно объяснить? Кажется, все в его жизни в последнее время – случайность. И этот ребенок, и свадьба, и авария. Или это судьба все расставляет на свои места?

– А что именно произошло? Что с ней было? – Сид деловито расспрашивал врача, видя, что Джеймс упорно отмалчивается.

Салливан охотно отвечал на вопросы. Он отвернулся от Джеймса и любезно беседовал с Сидом.

Джеймс понимал, что пора и ему принять участие в беседе, но никак не мог заставить себя. Этому хорошенькому мальчику не понять, что он сейчас испытывает…

– … если хотите, вы можете поговорить с ней, – донеслись до него слова доктора. – Только не надолго…

Салливан пытливо посмотрел на Джеймса. Ему не впервой было наблюдать за различными проявлениями горя. Но этот высокий красивый мужчина буквально серел на глазах.

– Может быть, воды? – участливо спросил он.

Джеймс отрицательно покачал головой.

– Джеймс, ты собираешься повидаться с Ланой? – спросил Сид.

– Да, конечно.

Джеймс со вздохом поднялся, машинально отметив про себя, что доктор Салливан на полголовы выше его.

Наверное, этот малый очень нравится женщинам, подумал он и тут же удивился сам себе. Его жена в больнице, его ребенка больше не существует, а он способен думать о таком пустяке, как женщины доктора Салливана!

Лана лежала в отдельной палате в самом конце коридора. Доктор Салливан вошел в комнату и заговорил неестественно бодрым голосом:

– Миссис Дилан, к вам приехал муж. Прошу вас, приободритесь. Вы хотите поговорить с ним?

Ответа Джеймс не услышал. Ему внезапно стало страшно. Какой бы Лана не была – крикливой, сердитой, ласковой или обиженной, она никогда не нуждалась в том, чтобы с ней разговаривали в подобном тоне. Она всегда была борцом, и Джеймс не представлял себе, как ему вести себя с женщиной, которой только что сказали «приободритесь».

– Заходите, мистер Дилан.

Джеймс толкнул светло-зеленую дверь и шагнул в прохладный полумрак. Лана лежала на узкой кровати и смотрела на него. Она была смертельно бледна и закрыта одеялом по самый подбородок. Рядом стоял какой-то большой аппарат с тонкими трубочками, которые уходили под оделяло, на столике валялись таблетки. На Джеймса повеяло въедливым больничным запахом.

– Привет, – хрипло сказал он. – Как ты?

Лана попыталась улыбнуться.

– Нормально, – тихо ответила она.

Тишина. Никто не находил в себе сил, чтобы начать разговор. Доктор Салливан перетаптывался с ноги на ногу. Ему явно было не по себе.

Странно же мы должны выглядеть в его глазах, невольно подумал Джеймс. Совсем не похожи на убитых горем супругов…

– Я вас оставлю ненадолго, – произнес наконец доктор Салливан, изо всех сил старавшийся, чтобы его голос не звучал слишком обрадованно. Конечно, он ведь нашел выход из ситуации.

Джеймс кивнул.

– Если вам что-то понадобиться, я буду рядом… – и врач поспешно вышел из палаты.

Джеймс подошел ближе и пододвинул к изголовью кровати табурет. Как должен вести себя заботливый муж?

– Как ты? – повторил он бессмысленный вопрос. – За тобой здесь ухаживают?

– Да. – Лана едва шевельнула бескровными губами. – Все очень хорошо.

Наверное, я должен взять ее за руку и сказать, что очень люблю ее, с тоской подумал Джеймс. Ложь во имя спасения, кажется, это называется именно так. И какая разница, если мы оба прекрасно знаем, что это неправда?