Адские желания - Кел Карпентер

Но Джулиан — это совсем другая история.

Он был умышленно слеп, и ревность, которую он испытывал к ним, только усилилась бы, если бы это продолжалось. Мы должны были быть вместе вечно. Буквально до скончания времен, потому что они были моими защитниками. В лучшем случае, это осложнило бы наши отношения, если бы он продолжал в том же духе. Зверь хотела его. Она хотела их всех, но вечность была чертовски долгим сроком, чтобы разбираться с этой ерундой.

Я отвела взгляд от Аллистера и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Я хочу принять ванну. Я хочу увидеть Мойру. Потом я хочу поговорить. Именно в таком порядке.

Челюсть Джулиана дернулась, но в остальном он не показал своего раздражения.

— Еще какие-нибудь требования? — Рявкнул Аллистер, становясь неприветливым.

Я знала, что на каком-то уровне это задело его чувства. Что, хотя он и хотел этого — я всерьез не думала об этом, но мое расплывчатое отношение к этому вопросу было немного запоздалым теперь, когда Зверь ушла и приняла еще одно решение, меняющее жизнь. Присутствие Джулиана только напоминало мне, что мне нужно подумать, потому что, как только я вошла в переход, все было кончено. Это было мучительно ясно для меня.

— Да, вообще-то, — я указала на недопитую бутылку скотча, которую держал Аллистер, — я хочу остальное. Я думаю, мне это понадобится.

** АЛЛИСТЕР**

Я мог бы оторвать его член и запихивать ему в глотку, пока он им не подавится.

К сожалению, Смерть не может умереть, и я был выше этого. Наблюдать, как Руби выбегает из комнаты с моим виски в руке, было одной из самых тяжелых вещей, которые мне пришлось вынести. Существовало много типов связей, но брачные узы и клеймо были особого рода взаимодействием. Я хотел, чтобы меня заклеймили и провозгласили вторым партнером, но то, что она после этого так себя повела… задело. Кончиками пальцев я провел по краям темно-синей пентаграммы. Джулиан кашлянул с порога, подчеркнуто говоря, чтобы я надел рубашку, потому что он ревнивый ублюдок и не может с этим справиться.

— Тебе что-то было нужно, Смерть? Или тебе просто нравится быть мазохистом? — Его взгляд стал жестоким, как зима за полярным кругом.

— Не начинай, черт возьми, Голод. Я приподнял бровь.

— Не начинать? Ты прервал нас из-за комнаты, которая, как мы оба знаем, выдержала бы первое кормление. — Его глаза вспыхнули, и он отвел взгляд. Да, я знаю, насколько она надежна. — Признай это, Джулиан. Ты ведешь себя как ублюдок, потому что не хочешь делиться, но и не хочешь делать первый шаг.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь…

— Я могу читать твои гребаные эмоции. Прекрати нести чушь. Я знаю, почему ты здесь. Не мог бы ты сказать мне, как долго ты стоял снаружи, прежде чем прервать меня?

Я поправил свои брюки, несмотря на крайне неудобный футляр с синими яйцами, который у меня был, благодаря демонице, которая сбежала от меня из-за этого придурка. У меня никогда раньше не было девушки, покидающей мою постель. Или той, которая могла нормально ходить после того, как мы закончили, если уж на то пошло. С другой стороны, Джулиан никогда не осмеливался блокировать мой член.

— Достаточно долго, — ответил он.

Его способ сказать, что он никуда не уходил. Кого-то это привело бы в ярость, возможно, самого Джулиана, учитывая стыд, который он испытывал, но я не мог позволить себе такой роскоши. Не тогда, когда на всех нас — особенно на Руби — свалилось слишком много всего, чтобы позволить их нерешенным проблемам перерасти в жестокую обиду.

Как бы мне ни было больно прикрывать ее клеймо, это было необычное мероприятие и потребовало бы большего такта, чем у любого из них. Я нашел рубашку, которую бросил на пол, и надел ее обратно, убедившись, что застегнул ее как следует и надел запонки, прежде чем снова повернуться к нему.

— Ты слышал, как я сделал ей предложение, когда она начала сопротивляться? — Спросил я его. И снова он что-то неопределенно пробормотал себе под нос. Я воспринял это как «да». — Потому что, если это так, — я сделал паузу, — ты должен знать, что такая возможность… интригует ее.

Джулиан напрягся, и это было спокойствие хищника, еще более смертоносного, чем я, которое сказало мне, насколько она повлияла на него.

— Я не делюсь, — сказал он в конце концов. Я покачал головой, когда он повернулся, чтобы уйти.

— У тебя нет выбора. Джулиан повернулся ко мне.

— Ты знаешь, почему я держусь подальше. Почему я должен держаться подальше.

Я знал, но не думал, что его причины были достаточно вескими. Как бы мне ни хотелось сохранить ее для себя, я мог бы поделиться, если бы это означало сохранить какую-то ее часть. Я мог бы позволить ей быть королевой с четырьмя супругами, лишь бы это были только мы.

Но Джулиан не мог.

— Сейчас в этом мире есть монстры покрупнее тебя, и один из них выбрал тебя своей парой. Ты не можешь уйти из-за долга, и все же ты не даешь ей того, чего она хочет. Ты думаешь, что не можешь поделиться? — Я мрачно усмехнулся, и его глаза предупреждающе сверкнули. — Представь, что следующую вечность ты будешь наблюдать за этим, снова и снова прокручивая в голове печальный,

трогательный момент ее перехода, спрашивая себя, почему ты принял самое идиотское решение в своем существовании. — Я сделал паузу, когда его голова качнулась, а кулаки сжались. Если он был так близок к тому, чтобы сойти с ума, то ее переход должен был пройти так же хорошо, как истерики Зверя. — Я не могу принять решение за тебя, и, честно говоря, я не знаю, почему я навязываю этот разговор, когда меньшее количество вас означает для меня больше времени с ней. Тебе нужно вытащить голову из своей задницы, когда дело касается ее. Ты никогда не станешь частью ее и разрушишь все чувства, которые она может питать к тебе, если будешь продолжать вести себя как подросток и убегать от реальности нашей ситуации. Спаривайся с ней или нет, но не заставляй ее чувствовать себя дерьмом. У нее и так слишком много забот, чтобы мириться с твоей жалостью.

За всю нашу жизнь было всего несколько случаев,