Стрела в сердце - Дженнифер Блейк

Ее лицо залила пунцовая краска. Она резко сказала:

— Вы обманули меня, а это непростительно.

— В самом деле? — Его голос был тверд. — Любыми, какие я только могу использовать, средствами, я узнаю, что случилось с Теренсом. Я не могу поверить, что он добровольно участвовал в чем-либо, совершенно противоположном тем выражениям, которые вы сейчас использовали, но если это и так, я должен все знать.

— В конце концов проблема, о которой я только что говорила, с ним ничего общего не имеет…

— Вы хотите сказать…

Она отвернулась от его упорного, испытующего взгляда.

— Я рассказала более чем достаточно, и это не имеет ничего общего с причинами, из-за которых вы приехали сюда. Самое лучшее для вас — обо всем забыть. Забудьте все и уезжайте.

— Слишком легко вы хотите от меня отделаться.

Она отвернулась от него.

— Если вы благоразумны, то послушаете меня.

— Я никогда не был благоразумным. — Он прямо посмотрел ей в глаза.

После этих слов, в которых отчетливо прозвучала решительность, Кэтрин охватила смесь страха и возбуждения. Он не знал, о чем только что говорил. Конечно, как он мог знать? При одной только мысли, что он мог, можно просто сойти с ума. Теренсу никогда прямо не говорили о причине его приглашения в Аркадию. Как же он мог рассказать своему старшему брату? Нет. Никто не знал, кроме нее, служанки и Жиля. Она иногда думала, что Льюис о чем-то догадывался, но не более того. Он не мог оставить без внимания подобные сведения, если бы был в курсе. Он бы сыграл на этом, даже если бы его действия нанесли обиду дяде и грозили его пребыванию в Аркадии, тут уж он ничего с собой не мог поделать.

— Кэтрин, ответь, пожалуйста, на очень важный вопрос.

Оклик исходил от Мюзетты, сидевшей в середине стола напротив своего мужа Брэнтли и слева от Перри.

— Сейчас? — Кэтрин знала, что подобные вопросы обычно обсуждались в гостиной после обеда или на лужайке, или где-нибудь еще, в неформальной обстановке.

— Раз уж мы подняли этот вопрос, то лучшего времени не найти.

Мюзетта вся светилась, в кремовом атласном платье, отделанном светлым кружевом. Прежде чем продолжать, она послала Перри смеющийся взгляд.

— Вопрос такой: что мужчина обязан дать женщине, которой он пообещал свое сердце?

— Любовь, конечно, — ответила почти наугад Кэтрин.

— Да, конечно. И несомненно — неумирающую преданность.

Кэтрин с радостью отвлеклась от своих мыслей. Она такие вопросы называла «упражнениями для ума». Именно так она к ним относилась, хотя была уверена, что для Мюзетты они означали совершенно другое. Ее невестка подобные дебаты рассматривала как еще одну форму флирта.

— А я утверждаю, — сильно покраснев, сказал Перри, — что первичная обязанность — это честь во всех ее формах. Любое проявление уважения и вежливости должно приниматься во внимание, независимо от того, какими мотивами руководствуются люди.

— А я утверждаю, — дерзко засмеялась Мюзетта, сверкнув своими темно-синими глазами, — что необходимо повиноваться желаниям женщины, ведь она всегда находится в большей опасности, она вправе определять направление романа.

Шум всеобщего разговора затих, поскольку присутствующие стали с интересом наблюдать за маленькой драмой, разыгрываемой у них на глазах. Жоржетта, здоровая рыжеволосая девица, сидящая рядом с Льюисом, наклонившись и нашептывая ему что-то, что заставило его заржать, вдруг замолчала. Две пожилые женщины, склонившие друг к другу головы и о чем-то тихонько беседовавшие, стали строго, но с любопытством смотреть на Мюзетту.

Все, казалось, предчувствовали любовную интригу. Кэтрин сомневалась. Мюзетта любила пострелять глазками, любила флирт, но в то же время заботилась о соблюдении приличий. Иногда Кэтрин казалось, что ее невестка вела себя так, словно желая наказать своего мужа за безразличие к ней.

— То, о чем вы оба говорите, разумно, — говорила Кэтрин, наклонив голову в раздумье. — А я бы сказала, что величайший долг мужчины перед женщиной в такой ситуации — защитить ее физически и морально.

— Защита? — Мюзетта сморщила свой носик. — Как это скучно.

— А я так не думаю, — ответила Кэтрин. — Тот, кто по-настоящему любит, никогда сам не причинит зла своей любимой и никому не позволит ни словом, ни делом обидеть ее. Понятия чести и долга, упомянутые вами, означают следующее: если мужчине не безразлично доброе имя женщины, ее положение в обществе, а также личное благополучие, он обязан уважительно относиться к ней, как при посторонних людях, так и наедине. Если она будет в безопасности и ограждена от лишних невзгод, он должен уважительно относиться к ее желаниям, как выраженным словами, так и безмолвным. Для мужчины единственной целью в жизни должна быть защита женщины, которую он имел честь полюбить. В идеальном мире женщина носит имя мужа, его детей под сердцем и обеспечивает бессмертие своим любимым. Наш мир не идеален, но может стать таковым, если нам повезет.

Мюзетта сморщила свой вздернутый носик.

— Как всегда, хорошо сказано, и, как всегда, правильно. И как провокационно!

— Я не хотела, — сказала Кэтрин, слегка улыбнувшись.

— Я знаю. Это только все ухудшает, — ответила невестка. Она пожала своими округлыми плечами, имитируя гнев, который быстро растворился в улыбке. Она отвернулась.

— Вы, кажется, об этом много думали, — спокойно сказал Рован, как только остальные потеряли интерес к этой теме и возобновили прерванные разговоры между собой.

Кэтрин неохотно посмотрела на него. В его взгляде она искала ответ: не предполагает ли он, что она, должно быть, опытна в любовных делах. Наконец сказала:

— Замкнутый образ жизни, который мы ведем, оставляет достаточно много времени для философских упражнений.

— Понимаю. Ничто, более практичное, вас не занимает?

Кэтрин каждый день занималась тем, к чему привыкла с детства: руководила уборкой и ремонтом огромного дома, составляла меню, обучала слуг, решала их проблемы, улаживала их ссоры между собой. Частое пребывание гостей мужа в доме было комфортно. Она следила за здоровьем и условиями жизни рабочих, детей и стариков в той части имения, где жили слуги — все было в поле зрения и компетенции хозяйки.

Она спокойно ответила:

— Больше ничем мой ум не занят.

— Я подумал, что это оттого, что вы наслаждаетесь ролью королевы, раздавая призы и принимая знаки уважения как должное.

Прежде чем ответить, она сжала губы.

— Вы оскорбляете меня, но теперь я вижу, что вы за человек.

— Ну и что же из этого следует?

— Вы решили не любить меня, видеть во мне никчемную негодяйку.