Девушка с полотен Тициана - Эмилия Остен

Форд погладил игриво толкающую его в плечо лошадь и повернулся лицом к восходящему солнцу. Сейчас такое ласковое, через несколько часов оно превратится в опаляющего и иссушающего монстра. Но это тоже жизнь.

Утро… Форд старался об этом не думать, но он не мог уснуть всю ночь. За стеной его туалетной комнаты была гардеробная Джулианы. А там, дальше, спальня Джулианы. И кровать Джулианы. И сама Джулиана. Ее волосы, короткие, но все же не слишком, рассыпались по подушке, как и тогда, когда она металась в бреду. Ее губы приоткрыты. Руки, белые и почти прозрачные, лежат поверх простыни, которая лишь чуть их белее. Голубая жилка на шее, бугорки грудей под покровом ночной рубашки. Горячий огонь разливался по жилам Джеймса, и лишь усилием воли он заставлял себя оставаться в постели. Ни разу в жизни он не испытывал такого жгучего желания, ни одна из женщин, белая ли, черная или желтая, никогда так не сводила его с ума. Может быть, потому, что он никогда не позволял себе всерьез увлечься кем-то. Или потому, что ни одна из виденных до сих пор женщин не была столь умна и красива одновременно. И ни одна не была запретным плодом.

Джулиана под его защитой. Слово джентльмена. Слово Джеймса Форда, скваттера.

Вот и сейчас, стоило ему подумать о Джулиане, кровь вскипела в жилах, в голове зашумело и весь мир замер. Когда наваждение прошло, Форд сел на лошадь и поскакал к дому. Утро. И Джулиана в постели в его доме.

Кен уехал на дальние пастбища еще до рассвета, пора сгонять овец на стрижку. Бетси возилась на кухне, которая находилась в отдалении от дома. Экономка напевала, и слова грустной, но светлой песенки словно впитывались в некрашеное дерево стен.

В гостиной и столовой было пусто. Кажется, Джулиана еще спит. Джеймс прошел в глубину дома, туда, где располагались спальни. Несколько раз (на самом деле — пять) он подходил к двери, но постучаться так и не решался. Пять раз подходил и отходил. Потом подошел к двери и прислушался. Тишина. Тишина. Легкий стон. Джеймс постучал. Постучал громче. Нет ответа. Что-то случилось. А вдруг Джулиане снова плохо? Вдруг она упала и не может встать? Вдруг она снова… лежит, неподвижная, бледная, едва дышит?

Форд решился, толкнул дверь и вошел. Джулиана лежала одетая на кровати, свернувшись в клубочек, закрыв глаза и не двигаясь.

— Джулиана! — Он старался говорить спокойно, но голос все же дрогнул. — Джулиана, что с вами?

— Мне снились сны, — не открывая глаз, прошептала она.

Джеймс выдохнул. Кажется, все это время он не дышал.

— Что-то конкретное?

— Трудно сказать. Иногда мне кажется, что я вот-вот ухвачу хвостик, потяну за ниточку — и все станет понятным. Но не складывается. Ничего не складывается. Все рассыпается, как песок.

— Вам просто нужно отдохнуть. Расслабиться. Ни о чем не думать. Просто жить.

— Я попытаюсь, — прошептала Джулиана еле слышно. — Но эти сны, эти обрывки — они меня пугают.

Он подошел ближе, еще ближе. Его тянуло к ней словно магнитом. Мир опять замер. А когда все снова сдвинулось, Джеймс уже сидел на краю кровати, склоняясь над Джулианой.

— Мисс! Вы уже проснулись?

Чертова открытая дверь! Форд готов был заорать от разочарования. Джулиана все еще лежала с закрытыми глазами, словно не почувствовала, что он рядом.

Бетси вошла в комнату без стука и остановилась на пороге, словно громом пораженная.

— Мистер Джейми!

В голосе Бетси было столько осуждения и даже презрения, что Форд заскрежетал зубами.

— Что, Бетси?

Джулиана открыла глаза и коснулась его руки кончиками пальцев.

— Помогите мне встать, пожалуйста.

— Мисс Джулиана!

Теперь в голосе экономки было предупреждение.

— Я помню, Бетси, — вздохнула Джулиана.

Экономка бросилась к ней и едва не оттолкнула Джеймса. Он встал и отступил на шаг. Кажется, Бетси появилась вовремя. Еще мгновение, и он бы сделал то, о чем жалел бы до самой своей чертовой смерти.