Сладостная победа - Эйна Ли

Коулт Фрейзер был воспитан в почитании всего, что сотворил Бог.

В данную минуту он взглядом знатока рассматривал одно из Божьих творений – обладательницу округлых бедер и длинных ног, облаченных в брюки, забиравшуюся в дилижанс впереди него.

Когда эти двое приехали на дилижансе на почтовую станцию в Нью-Мексико, Коулт сперва посчитал их обоих за мужчин. Но теперь он понял, что это были мужчина и женщина, одетая в мужскую одежду – рубашку, жилет, брюки, сапоги и шляпу.

Они были единственными пассажирами в дилижансе. Коулт сел напротив своих спутников и протянул мужчине руку для приветствия.

– Добрый день. Я Коулт Фрейзер. Похоже, что мы единственные, кто отправился в путь.

– Джефф Брейден, – ответил мужчина и пожал ему руку. – Это моя сестра Кэсси.

– Мисс Брейден. – Коулт приподнял шляпу – он уже успел заметить, что на ее руке нет обручального кольца.

Она кивнула в ответ и спросила его:

– Вы коммивояжер, мистер Фрейзер?

– Нет, просто еду в Калифорнию.

– Но акцент-то у вас южный, – заметил Джефф Брейден.

– Я родом из Виргинии, сэр.

Слово «сэр» вырвалось по привычке – Брейден выглядел эдаким желторотым юнцом, едва ли не молокососом.

– Большинство едет на Запад по орегонской дороге, – заметила девушка. – Довольно странно, что вы предпочли дорогу на Санта-Фе. Я думаю, вы выбрали удачное время, чтобы взглянуть на здешние места: апачи сейчас явно успокоились. Впрочем, положение может измениться со дня на день.

– Мне удавалось укрываться от пуль янки во время войны. Надеюсь, что удастся избежать и стрел индейцев, – сухо произнес Коулт.

– Вы скоро убедитесь, что это намного труднее. Апачи – опытные воины. Кроме того, вам придется воевать с ними на их земле. Видимо, мистер Фрейзер, вы сражались в рядах армии конфедератов?

– Так точно, мисс, в кавалерии. Я имел честь служить под командованием генерала Стюарта, пока его не убили.

– Простите, я никогда не слышала о нем.

– Во время сражения ни один кавалерийский офицер не мог сравниться с ним в ловкости и мужестве. Никто – ни из конфедератов, ни из янки.

– Однако мне доводилось слышать о другом известном офицере – конфедерате по имени Уильям Куонтрилл и о том страшном по своей жестокости налете, который его отряд совершил на Лоуренс, что в Канзасе, – горько и сурово заметила она. – Должно быть, потребовалось немало ловкости и мужества, чтобы отдать приказ об уничтожении безвинных женщин и детей вместе с их мужьями.

– Этот кавалерийский рейд не был утвержден командованием армии конфедератов. В том отряде не было ни одного солдата из регулярной армии конфедератов, а лишь одни дезертиры и мародеры. Никто из нас, ни я, ни мои друзья офицеры, не питал к этому командиру никакого уважения. Это был сумасшедший убийца в обличье офицера, его поступок лег позорным пятном на честь всех отважных и достойных людей, воевавших в армии конфедератов.

– Приношу свои извинения, мистер Фрейзер. – Девушка отвернулась и уставилась в окно.

Он был не вправе осуждать ее за рассказ об этом случае. То же самое говорили и другие. По всей видимости, после того случая к любому солдату или жителю к югу от линии Мэйсона – Диксона[1]относились с презрением за действия, совершенные каким-то сукиным сыном.

Коулт внимательно оглядел девушку. Кэсси Брейден крайне заинтересовала его. Несмотря на свой мужской наряд, она выглядела так, что у него невольно возникали мысли о пансионе для благородных девиц, ливрейных слугах и тому подобном.

Несомненно, по своей красоте она ни в чем не уступала другим хорошеньким женщинам, с которыми ему доводилось встречаться. Ей не было надобности прибегать к тем ухищрениям, какими пользуются другие женщины, чтобы выглядеть красивее. Глаза у нее были синими, словно летнее небо, они отчетливо выделялись на ее загорелом чистом лице с прямым носом, обрамленным высокими скулами, и широким ртом с крупными чувственными губами.

Эти черты в сочетании с выступающим вперед подбородком придавали ее лицу удивительное выражение мягкости и решительности одновременно. Те же самые качества проступали и в ее поведении, в том, как она расспрашивала о войне, – чуткость в ней сочеталась с откровенной резкостью.

На родине Коулта, в Виргинии, у женщин было не в обычае носить брюки, откровенно подчеркивающие бедра и длину их ног. Но эти ноги были что надо; на взгляд ее рост был примерно пять футов и восемь дюймов.

С того самого времени, когда Коулт пересек Миссисипи и стал удаляться на запад, он уже успел заметить многое, чего не было на пологих, покрытых зеленью холмах Виргинии. Сам вид девушки в брюках как бы подтверждал это.

Одна мысль о том, как эти ноги чувственно сплетутся вместе с его ногами, вызвала у него всплеск фантазии, он не мог удержаться и ухмыльнулся. Его братья наверняка согласились бы с ним, особенно Гарт.

О Боже, как ему все-таки не хватало Гарта и Клэя! Они редко видели друг друга во время войны, кроме того, не стоило ждать их скорого появления дома, так как Клэй и Гарт отправились на запад, в Калифорнию.

Как будто прочитав его мысли, Кэсси Брейден внезапно спросила его:

– У вас в Калифорнии нет родных, мистер Фрейзер?

– Два брата и сестра.

– Они жили в Калифорнии во время войны?

– Нет, они перебрались в западные штаты сразу после окончания войны. Наша сестра Лисси убежала на Запад с каким-то солдатом-янки, а Клэй и Гарт поехали следом на Запад, чтобы найти ее.

Ее рот насмешливо скривился.

– Вот это да! Убежать со своим возлюбленным-янки! От Коулта не ускользнула ее насмешка, – итак, она оказалась скорее кошкой, чем котенком.

– Дело в том, мисс Брейден, что я никак не могу понять, каким образом уроженка Виргинии, моя сестра, могла убежать вместе с янки.

– Со стороны это выглядит возмутительно, не так ли?

– Но с тех пор как она вышла замуж за этого юношу, судя по всему, все закончилось хорошо, я счастлив за нее.

– Даже если она вышла замуж за янки? У вас мягкое сердце, мистер Фрейзер. Значит, ваши братья, которые не вынесли позора, тоже остались в Калифорнии.

Коулт приподнял руки ладонями кверху:

– Ладно, ладно, если вам это кажется забавным, я умолкаю. – Он кивнул в сторону Джеффа Брейдена, который, прикорнув в углу, спал. – Ваш брат не нашел в этом ничего предосудительного.