Второй шанс - Елена Валерьева

Елена Валерьева

Второй шанс

Глава 1. Аля

Настоящее

Я красила губы, глядя на себя в зеркало заднего вида, и мысленно перебирала варианты ужина. Марат любит, когда я встречаю его с порога не только улыбкой, но и чем-то горячим на плите. Хотя, если честно, в последнее время его взгляд чаще задерживался не на мне и не на тарелках, а в экране телефона. Но я старалась не зацикливаться. У моего мужа огромный бизнес, куча объектов, сотни подчиненных. Стресс. Усталость. Я все понимала. Я же умная жена.

— Ма-а-ам, — протянул Илья с заднего сидения, пихнув ногой мое кресло. — А Карина сегодня придет?

— Придет, солнце. Как обычно, к обеду придет, — ответила я, подкрашивая верхнюю губу.

— А папа?

— И папа будет. У него сегодня выходной. Представляешь, проведем время все вместе, — улыбнулась ему в отражении.

— Ура-а-а! — завопил сын, и я засмеялась.

Мы заехали в супермаркет за продуктами. Я толкала тележку между рядами, Илюха сидел на специальном сиденье, болтая ногами, и мы обсуждали, купим мы сегодня пирожное или нет. Обычное субботнее утро. Солнечное, беззаботное. Такое, какими они были всегда последние семь лет.

В отделе игрушек у сына случился инфаркт миокарда от вида нового радиоуправляемого монстр-трака. Я пыталась аргументировать, что у него таких три, но куда там.

— Папа сказал, что если я буду хорошо себя вести, он мне купит! — заявил Илья, складывая руки на груди. — Папа сказал, что я его главный мужчина! А главным мужчинам нужна тачка!

— Ох, ну папа у тебя и трепло, — вздохнула я, но в душе растеклось тепло. Марат обожал сына.

— Ага! А еще папа сказал, что Карина будет моей новой мамой, — выпалил сын, уже переключив внимание на витрину с динозаврами. — А зачем мне две мамы? Одной же хватит, да?

Тележка дернулась, врезавшись в стеллаж с чипсами. Пачка с паприкой рухнула на пол, но я не обратила внимания.

— Что? — мой голос сел. — Илюш, что ты сказал?

— Ну, папа сказал, что Карина будет мне как мама. Я не понял. У меня же ты есть, — он наконец посмотрел на меня, нахмурив светлые бровки. — Ты чего, мам? Ты какая-то белая.

— Милый, а когда папа это говорил? — я присела перед тележкой, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Вчера. Когда я встал пить, а вы с тетей Леной (домработницей) на кухне болтали. Я пошел к папе в кабинет, а там Карина. Она сидела у него на коленях, — он сказал это так буднично, как рассказывал бы о том, что кушал кашу. — А потом она ушла, а папа меня в кроватку отнес и сказал, что Карина теперь будет с нами жить и станет мне второй мамой. Это наш секрет. А что такое секрет?

Я медленно выпрямилась. В ушах зашумело, а перед глазами все поплыло, но не от слез — от ярости. Ледяной, вязкой ярости, которая поднималась из самой глубины души.

«Сидела у него на коленях». «Вторая мама». «Наш секрет».

Боже. Карина. Та самая скромная мышка с огромными глазами, которую мы наняли полгода назад. Которая так ладила с Ильей, так тактично помалкивала в углу, так восхищенно смотрела на нашего «замечательного, талантливого Марата Эдуардовича».

А я, дура, еще жалела ее, сироту из общежития. Покупала ей кремы, дарила духи на праздники, считала почти членом семьи. Членом семьи, мать твою.

— Мам, тебе плохо? — Илья испугался. — Я больше не буду про тачку!

— Нет, родной, — я с трудом выдавила улыбку, разжав пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в ручку тележки. — Все хорошо. Мы просто… мы поедем домой. Прямо сейчас.

Бросив тележку посреди магазина, я схватила сына на руки и понеслась к выходу. В голове билась одна мысль: «Неужели? Неужели он посмел?». Марат, который клялся, что измены — удел слабаков. Марат, который называл меня своей королевой. Марат, подаривший мне на рождение Ильи квартиру.

Всю дорогу домой я сжимала руль так, что костяшки пальцев побелели. Илья что-то щебетал про машинки, но я его не слышала. Я прокручивала в голове сцены: как Карина подает ему кофе, задерживая руку чуть дольше положенного, как поправляет его галстук, «случайно» касаясь груди, как Марат в последнее время стал чаще задерживаться в своем кабинете.

Я въехала в ворота нашего дома, даже не помня, как доехала. Во дворе стояла его машина. Он был дома.

— Илюша, иди к тете Лене, она покормит тебя, — сказала я, едва переступив порог. Голос звучал глухо, будто не мой.

— А папа?

— Я позову папу. Иди.

Как только сын скрылся на кухне, я поднялась на второй этаж, в кабинет мужа. Дверь была приоткрыта. Я толкнула ее и замерла.

Марат стоял у окна с чашкой кофе, расслабленный, в домашних брюках и мягкой футболке. А перед ним, поправляя ему воротник (видимо, снова «случайно»), стояла Карина. Она что-то щебетала, заглядывая ему в глаза, и улыбалась.

Картина маслом. Идиллия.

— Аля? — Марат поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление, а следом — тень раздражения. — Ты так быстро. А где покупки?

— Карина, выйди, — сказала я, не сводя с них глаз.

Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела на Марата, потом на меня.

— Алина Валерьевна, я просто занесла отчет по расходам…

— Выйди вон, я сказала! — рявкнула я так, что она подпрыгнула.

Карина выскочила за дверь. Марат поставил чашку, нахмурившись.

— Ты чего орешь? Что за цирк?

— Это цирк? — я подошла к нему вплотную. Меня трясло. — Это цирк, Марат? Или это называется «посадить любовницу на колени при ребенке»? «Сделать ее второй мамой»? Это что, новый формат семейного подряда?

Его лицо неуловимо изменилось. Совсем чуть-чуть. Дрогнул уголок рта, расширились зрачки. Мне не нужен был детектор лжи, я знала этого мужчину семь лет.

— Что за бред? — его голос стал тихим и опасным. — Илья маленький, он мог нафантазировать…

— Илюха в четыре года фантазирует про динозавров, а не про то, как папина любовница сидит на его члене! — рявкнула я в ответ.

— Аля, остынь. Ты не так поняла.

— Тогда зови ее сюда, — потребовала я, глядя ему в глаза. — Зови свою Карину, и пусть она мне в лицо скажет, что я все не так поняла. Прямо сейчас.

Марат сжал челюсти. Я увидела в его взгляде то, что добило меня окончательно. Не гнев, не обиду на ложные обвинения. Панику. Он запаниковал. Мой железный, уверенный муж, который решал вопросы с мэрами города,