Рыцарь Его Величества - Элис Карма

Элис Карма

Рыцарь Его Величества

Часть 1

— Эй, Берн, всё ведь обойдётся? — шепчет ему любимый голос.

Бернхард жмурится от первых лучей восходящего солнца на горизонте. Его душа полна тревоги, но он не должен показывать её своей женщине. Одетта слишком хрупка и нежна для тревог. Она как солнечный блик, как полёт бабочки — рождена для любования, для невесомых, бережных ласк, для сладких, как цветочный нектар, поцелуев.

Первое время Бернхарду даже было трудно из-за этого. Он же Чёрный Медведь, хозяин всех восточных земель Кроненгарда от реки Златовицы и до Пурпурного моря. Он тот, кто ломал черепа своих врагов голыми руками, тот, кто не ведает ни жалости, ни трусости. А тут вдруг двоюродный дядька, воевода Улрич, сосватал ему свою младшую, омежку восемнадцати годков, худенькую, изящную, точно ивовый прутик. И чего душой кривить, девушка сразу полюбилась Берну. Ещё бы не полюбилась. Ведь такая улыбчивая, кудрявая и рыжеволосая. Будто само солнце в обличье человеческом. Вот только Берна с роду никто не учил, как с омегами надобно обращаться. В его семье, кроме матери, больше омег не было. Да и ту, Берн почитай и не помнил, ведь умерла она рано.

Напугал Берн невесту своей суровостью. Одетта бросилась отцу в ноги, умоляла не оставлять её в замке у Медведя. Воевода только посмеялся. Велел дочери не позорить его и мужа во всём слушаться. Даже сам Берн, на это глядя, омежку пожалел. Она ведь совсем как молодой оленёнок — тонкая, хрупкая, глаза большие, испуганные. И решил Берн, что не тронет её, пока та сама к нему в объятия не попросится.

Трудно было держаться. Кровь молодая, горячая не давала покоя, подстрекала идти к новообретённой жене за супружеским долгом, или и в город, в распутный дом, как в былые дни. Хмель в крови подбрасывал разные смелые фантазии, про нежные плечи Одетты и округлые бёдра. Но слово мужчины сильнее его похоти. А потому Берн держался. Ухаживал за молодой женой, навещал во время коротких прогулок, дарил подарки, беседовал. Прошло время, и та поняла, что ей в мужья достался достойный мужчина, пусть и суровый на вид.

В тот день, когда Одетта сама пришла к Берну в покои, счастью последнего не было предела. Он усадил её к себе на колени, обнимал и гладил до самого заката. После собирался уложить её спать рядом, но Одетта вдруг скинула с себя ночную сорочку, осташись полностью нагой, и спросила:

— Я тебе не мила, господин?

Берну вновь стоило огромных усилий, чтобы совладать с собой и не броситься на любимую, будто дикий зверь. Он подошёл к ней и дрожащей рукой коснулся нежной груди.

— Мила, — зашептал он безумно. — Ты мне так мила, душа моя, что я будто пьяный. Голову кружит, когда смотрю на тебя, а ноги не держат совсем.

— Отчего же ты тогда говоришь про сон? — удивилась Одетта, чуть зардевшись.

— Потому что от безумной страсти боюсь причинить тебе вред, — признался Берн и опустил взгляд.

Мягкие, изящные ладони Одетты коснулись через рубаху его торса. Берн задышал взволнованно, чувствую, как любимая прижимается к нему всем телом. Его грубая рука легонько коснулась нежной кожи между лопаток. Одетта выдохнула и подняла глаза на мужа. Её губы алые, точно спелая земляника, были такими же сладкими на вкус. Той ночью Берн не был уверен, что не перешёл границы и не причинил ей боль, но он был абсолютно уверен, что сделал всё, чтобы подарить своей молодой жене наслаждение. Спустя три недели после свадебной церемонии они наконец-то стали настоящими супругами. А ещё через неделю, во время течки, они зачали первенца, красивую и смышленую омежку Лабберту.

Сейчас Одетта ждёт второго, но её стан всё также тонок, как и прежде. Берн бережно касается небольшого округлого живота, сквозь плотную ткань платья. Лекарь говорит, на сей раз будет альфа, наследник и защитник. Когда Берн думает об этом, его охватывает волнение. Он любит старшую омегу, души в ней не чает. Но сын-альфа — это совершенно другой разговор. Берн представляет, как будет учить его драться на мечах и пользоваться Даром богов, священным огнём, ездить верхом и даже ухаживать за омегами, чтобы тот не угодил в ту же ловушку, что его непутёвый отец. Это славные мечты о счастливом будущем. Но чтобы это будущее наступило, Берн должен защитить своё графство. Ибо те, кто им угрожают, не ведают жалости и милосердия.

— Может и обойдётся, — задумчиво отвечает Берн, гладя Одетту по животу и груди. — Я отправил гонца в Шиберг. Король — мой добрый друг. Я верю, он не оставит нас перед лицом такой угрозы.

Одетта тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Ветер, проникающий сквозь открытое окно, треплет её кудри. Она морщится, моргает часто, а после ловит упрямую прядь и заправляет её за ухо. Новый порыв пуще прежнего доставляет ей неудобства. Берн спешит к окну, но внезапно замирает посреди комнаты. Вместе с мусором и пылью ветер приносит на подоконник чёрные перья.

— Дурное предзнаменование, — шепчет Одетта испуганно.

Берн хочет её успокоить. Мол, старики всякое брешут, но учёные мужи не верят приметам. Однако первей этого, омега быстро подходит к окну и смахивает перья прочь голыми руками.

— Пока я жива, не кружить воронам над моим домом! — произносит она, глядя куда-то вдаль.

Берн, восхищённый её поступком, подходит и целует перепачканные в пыли ладони. Он пойдёт на всё, чтобы защитить свою жену и своё графство.

Часть 2

Из всех живых существ в этом мире хагры самые тупые и кровожадные. А ещё они очень прожорливы, способны поглотить что угодно, если оно тёплое и шевелится. Говорят, хагры появляются на свет прямо из холодных, мшистых болот тундры, оттого всё человеческое им чуждо. Долгое время они жили и плодились в предгорье на севере. Те земли бедные и малопригодные для обитания, а потому их количество не представляло угрозу. Вплоть до последнего десятилетия. Бернхард был ещё юнцом, когда стали ходить первые слухи о том, что хагры мигрируют на юг. Тогда мало кто придал этому значения. Всё-таки эти твари малоразумны и примитивны. Никто и подумать не мог, что они сумеют пересечь все притоки Пурпурного моря и оказаться вблизи границ Кроненгарда.

Теперь хагры уничтожают одно поселение графства Медведя за другим. Они не оставляют ничего после