Жемчужина для темного - Кира Райт

Жемчужина для тёмного

Пролог

Так. Надо собраться и постучать…

Нет. Нужно просто открыть дверь и войти к нему. Это же он сейчас в положении ниже, чем у слуг в моем дворце. Значит, я могу требовать по праву… Уже касаясь ладонью ручки, представляю его пылающие злостью глаза.

М-да… Может, я тут и хозяйка, но он точно не чувствует себя моим слугой… Только это не меняет дела. Я должна… Ведь если не он, то…

Однако дверь, повинуясь даже размышлению моему о том, чтобы открыть её, распахивается сама. И я вижу его.

Как же ему идёт эта чешуя на крепких мышцах… А глаза… Тёмные, на дне которых зелёный смертельный для других смерч… Завораживает.

Его губы кривятся в пренебрежении.

— И что же ты забыла в моих покоях, принцесса?

А я вспыхиваю до корней волос. Да, сирены не умеют краснеть. Другие. Я могу… Но с радостью обменяла бы эту способность на что-то более полезное. Жёсткость характера, например…

— Не за тем же ты тут, зачем тебя послала мать в гарем?

Он насмешливо приподнимает бровь, а я хочу провалиться сквозь дно. В тину. Лишь бы не обсуждать это с ним. Зачем мама вообще начала это всё при чужих и говорила так громко⁈ Не могу же я ему…

— Нет конечно! — отрицаю возмущённо, почти искренне.

Почти. И он тоже это понимает. В проницательности принцу не откажешь. Да и меня он будто насквозь видит. К моему несчастью…

— Да ладно?.. — вздыхает поражённо. — Ты и правда явилась ко мне за этим, маленькая скромная принцесса?

А меня уже бьёт крупная дрожь.

Ну зачем я тут⁈ Могла выбрать любого другого! Кого угодно, но не его! А я к нему приплыла… На что только надеялась? Такие как он точно не подходят для настолько деликатного дела…

— Ну и как, скажи на милость, ты себе это представляешь, маленькая пугливая рыбка? — принц поджимает губы и пристально оглядывает меня от кончика хвоста до макушки.

Специально же это делает. И называет меня так специально. Чтобы задеть. Будто бы я виновата, что уродилась меньше всех остальных дочерей мамы. Из всех тридцати… Самая младшая. Самая мелкая. И самая сильная… Вот она — насмешка судьбы…

Трон унаследую я. Если исполню её приказ…

С ним вот, например.

И как будущая королева я должна приказать ему. Заставить. Наплевать на его ко мне ненависть, которую он даже не пытается скрыть. А когда исполню приказ, вернуться и потребовать уважения у матери и остальных…

Но вместо этого я тихо выдыхаю:

— Никак, — шмыгаю носом, заставляя пузыри воздуха расплываться в разные стороны, и сама разворачиваюсь, чтобы уплыть.

Благо, не успела отплыть далеко от выхода выделенной ему комнаты.

— Ты прав, — бросаю через плечо. — Я зря к тебе за этим…

Но чтобы сохранить остатки гордости, не могу не добавить.

— У меня же есть целый гарем. Зачем мне ты?

И пусть он уже знает, что я никогда не пользовалась своими наложниками, но никогда не узнает, как сильно я не хочу этого делать теперь. Иначе меня бы здесь не было.

Несколько десятков разных мужчин, куда более покорных и уважительных, ждут моего внимания. А я… Пришла к этому вот. Даже сама не понимаю толком, почему именно к нему.

И он словно мои мысли читает.

— И всё же ты у меня, — вдруг преграждает мне путь.

А когда я замираю, приподнимает моё лицо за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Расскажи, — не просит, требует. — Как ты себе это представляла. Представляла меня… каким? Жёстким? Грубым? Или принцесса любит нежно…

Я снова краснею.

Какой позор! А он только усмехается высокомерно.

— Хотя о чем это я? — вопрошает насмешливо. — Принцесса ещё не знает, как она любит… Но хочет выяснить это… Вместе со мной… Так?

Его голос на последних словах становится тягучим, бархатным. Будто вводит в транс. Я растворяюсь в этих интонациях. Порочных. Уверенных. Сулящих нечто волнительное… Его сильная рука ложится мне на талию, отчего я вздрагиваю.

Его кожа горячая. Он не такой, как сирены. Мы холодные. А он обжигает будто огонь… Хочу ли я сгореть в нём? Очень сложно от этого отказаться…

И в момент, когда я уже готова сдаться, согласиться узнать с ним, как мне понравится, сделать его своим первым и единственным пока мужчиной, признать то, что я не хотела признавать с момента его появления, вновь вижу в его глазах насмешку, от которой готова разрыдаться. Так он смеялся…

Он не предлагал мне. И не соблазнял. Он насмехался надо мной. Над моей неопытностью.

От обиды хочется ударить его.

Если бы кто-то из невольников мамы так повёл себя, она бы жестоко наказала. И я должна. Должна… Но не могу…

Но и потерять лицо, позволив ему так говорить с собой, не могу тоже. Поэтому толкаю его в грудь:

— Ну уж нет. Выберу другого, ясно? Ты мне не подходишь. И не нравишься совсем, — отрицаю очевидное.

Для него. И меня.

И мысленно прошу его, чтобы исправился. Чтобы попросил меня остаться. Он же всё понимает — вижу это в его глазах. Он может мне помочь. И знает, что на самом деле… На самом деле я не хочу выбирать другого…

Я не скажу ему этого. Но он же знает. Как и то, что если промолчит и отпустит, мне придётся это сделать. Как будущая королева я должна…

— Пусти, — требую холодно, скрывая свои истинные чувства, которые он может увидеть и так. За маской.

Другие не могут. Но он питается эмоциями. Он различает их лучше меня самой.

Сомнение. Стыд. Волнение. Трепет…

Я не хочу уходить. Не хочу идти к другому! Но и остаться после его насмешек не могу, если не удержит. Тогда можно будет притвориться, что на самом деле он настоял, а не я пришла просить о такой услуге… Ведь я не должна просить. Я будущая королева. Которая пока не умеет приказывать…

Он понимает это.

Но всё равно разжимает руки. Отпускает…

Глава 1

Незадолго до

— Прекрати, Нэйри! Не смей спорить со мной! Тебе уже скоро пятьдесят, а ведёшь себя как девчонка!

Мама