Последние из Валуа - Анри де Кок

Короче говоря, приказ был исполнен: господин Барбеко извлек из кармана полоску некогда белой ткани и закрепил ее на лице.

– Возможно, все-таки есть один способ пробраться в особняк этого маркиза Альбрицци, – сказал Сент-Эгрев.

– Вот как! – промолвил аргулет.

– Один солдат из охраны этого сеньора навещает у Марго мадемуазель Манон. Он к ней вернется. Будем надеяться, что за хорошие деньги он согласится провести нас в дом в отсутствие там его хозяев.

– А что, это мысль!

– Но стоит ли игра свеч? Вот о чем я себя спрашиваю! Идти туда толпой – невозможно; вдвоем или втроем – опасно. Если нас схватят, то разорвут на части… Нужно будет обмозговать все с Ла Кошем; он плохого совета не даст.

Переговариваясь таким образом, Сент-Эгрев и Барбеко дошли до улицы Святых Августинцев.

Особняк д'Аджасета возвышался в самой середине этой улицы.

Прекрасный особняк между двором и садом, как и большинство богатых жилищ того времени.

Двор, очень просторный, выходил на улицу массивной дверью, обитой железом, которая вдавалась в высокую стену, слева и справа примыкая к двум павильонам без внешних окон.

– Гм! Гм! – пробормотал шевалье, остановившись на противоположной стороне улицы, дабы взглянуть на дом. – Самим нам туда никогда не пробраться!.. Ни тебе какой-нибудь покосившейся калитки, ни тебе самого маленького оконца!

– А что, если через сад? – предложил Барбеко.

– Через сад… Но куда выходит сад?

– На улицу Платрери.

– А стены, что его окружают, высокие?

– Не очень. И потом, с лестницей…

– Пойдем-ка взглянем на них.

– Ай!.. Что за тупица наступил мне на ногу?

Это оказался обычный человек из народа, рабочий-кузнец, с лицом и руками черными, как очаг печи, которого Барбеко окликнул так в тот самый момент, когда вышеупомянутый кузнец столкнулся с ним, переходя улицу в направлении дома д'Аджасета.

– Простите, милый человек! – отвечал рабочий охрипшим голосом.

– Простите! – проворчал Барбеко. – Самое время просить прощения, негодяй, теперь, когда ты мне ногу отдавил!..

– Ты ведь не собираешься, – вполголоса сказал Сент-Эгрев, увлекая аргулета в сторону, – искать с этим человеком ссоры только потому, что он нечаянно задел твою ногу?

– Задел!.. Вы слишком снисходительны, господин шевалье! Да я ступить на нее не могу!

– Я и не знал, что ты такой неженка, Барбеко!

– Но что он делал позади нас, у дорожного знака, этот придурок?

– Вот сам у него это и спроси.

– Глядите-ка… Он входит в дом!

– Почему бы ему туда и не войти, если в нем там нуждаются?.. Ты идешь?

– Иду, иду, господин шевалье. Разве я виноват, черт возьми, что этот мерзавец меня поранил? Держу пари, что у меня на пятке кожа содрана.

Едва за ним затворилась обитая железом дверь, кузнец стрелой метнулся к одному из боковых павильонов, у входа в который стояли двое мужчин – Скарпаньино и доверенный слуга маркиза Альбрицци, Пьетро.

– Тревога, господа, тревога!

– Вы его видели? – спросил Скарпаньино.

– Да; он со своим заместителем Барбеко, худым дылдой, у которого лицо прикрыто платком.

– В какую сторону они направились?

– Направо, к улице Платрери.

– Хорошо! Вы с нами?

– Сию минуту! Обо мне не беспокойтесь! Раз уж я его нашел, уже не потеряю!

Тут следует сказать, что рабочим-кузнецом был не кто иной, как наш друг Тартаро.

Пока он поспешно переоблачался, вымыв руки и лицо, в одежды рыбака, или, точнее сказать, производителя рыболовных вершей – такой костюм казался ему сейчас более уместным, – Скарпаньино и Пьетро, также одетые проще некуда, побежали, в соответствии с указаниями гасконца, по следам Сент-Эгрева и Барбеко.

С этого момента побочному сыну барона дез Адре, выражаясь полицейским жаргоном, сели на хвост. В этом отношении Тартаро можно было поверить на слово: раз уж он его нашел, то уже не потеряет!

Но оставалось еще заманить в расставленные сети и капитана Ла Коша – Филипп де Гастин желал заполучить обоих одним махом.

Последуем же за Сент-Эгревом, продолжающим, под руку с Барбеко, изучать обстановку у дома д'Аджасета, и вскоре мы увидим, что же задумали Луиджи Альбрицци и Филипп де Гастин, дабы затянуть в ловушку двоих своих заклятых врагов.

Стены, окружающие сад, ничем не отличались от любых других, что возводились в то время – они были не больше, но и не меньше.

– Действительно, – сказал Сент-Эгрев, внимательно изучив их от края до края, – вооружившись лестницей, мы без труда сможем проникнуть в сад ночью.

– Я же говорил, господин шевалье! – воскликнул Барбеко.

– Но дальше? Пусть мы и окажемся там; как нам быть с тремя десятками вооруженных людей?

Барбеко вздохнул.

– Да, три десятка – это уж слишком.

– Нужно будет, – продолжал Сент-Эгрев, – удостовериться не только в том, что хозяев нет дома, но и в том, что у солдат нет никакой возможности защитить имущество их господ. Ах, если бы только этот Луи Борни пожелал…

– Луи Борни? А кто это?

– Тот охранник, который, как я тебе говорил, крутит шашни с Манон.

– Понятно… Да-да, если бы только этот Луи Борни пожелал… Но, господин шевалье, даже если нам удастся договориться с Луи Борни, что нам это даст?

Сент-Эгрев пожал плечами.

– Ты меня просто поражаешь, Барбеко! Неужели так трудно догадаться, что можно сделать, чтобы вывести тридцать охранников из строя?.. Что ж, тем хуже для тебя, так как я тебе этого не скажу. Пораскинь мозгами.

– Уже, господин шевалье, уже пораскинул. При содействии Луи Борни можно усыпить… на какое-то время, если не навсегда… этих тридцать человек.

– Ну разумеется! Так же, как мы это проделали, с бароном дез Адре, чтобы пробраться в Ла Мюр; тогда все вышло – лучше некуда! При помощи снотворного, подсыпанного в вино, мы усыпили всех солдат гарнизона… Но в Ла Мюре на нашей стороне был тамошний мажордом, тогда как здесь… Возможно, Луи Борни нам подкупить и не удастся, а если и удастся, то где гарантия, что он сделает все как надо?.. Гм!.. Боюсь, Барбеко, что нам придется отказаться от этого верного дела, – слишком уж оно трудное! Я все же переговорю на этот счет с Ла Кошем и…

– Ах, господин шевалье, простите, что перебиваю, но видите вон там…

– Что еще?

– Под деревьями… в саду… эта женщина…

– Да-да… И даже весьма красивая… Итальянка, судя по одежде. Какая-нибудь родственница маркиза Альбрицци или его друга, которая прогуливается…