Последние из Валуа - Анри де Кок

– Так уж я устроен, мой дорогой Ла Кош, что люблю жизнь скитальческую… но и от роскошной не отказываюсь. Если нужно, я без проблем переночую на улице, меж двух межевых столбов, но предпочитаю все же ночевать в мягкой постели. Меблировкой и декорированием этой квартиры, как ты можешь заметить, я занимаюсь вот уже пять лет.

– Должно быть, это обходится вам в приличные суммы?

Сент-Эгрев улыбнулся.

– Мне – нет, другим – да.

Пожилой слуга респектабельного вида, следящий в доме за порядком в отсутствие хозяина, принес, по знаку последнего, на серебряном подносе бутылку анжуйского вина и два стакана. Разлив вино, шевалье промолвил:

– Ну а теперь, слушай.

В двух словах он поведал о том, что с ним приключилось, когда он и Барбеко ходили взглянуть на особняк д'Аджасета. Капитан выслушал рассказ молча, но едва Сент-Эгрев закончил, спросил:

– И что вы думаете об этом приключении, шевалье?

– Ты сам-то что о нем думаешь?

– Как мне представляется, вас ждет любовное свидание.

– Ну да, любовное свидание, но с кем?

– С некой родственницей маркиза Альбрицци.

– Прекрасно! А потом?

– Потом? Потом, полагаю, вы намереваетесь воспользоваться тем добрым расположением, которое может иметь к вам эта дама, для того чтобы наложить руки на богатство маркиза.

Сент-Эгрев дружески хлопнул капитана по плечу.

– Верно мыслишь, мой старый друг, – сказал он. – Вскоре мы узнаем, что понадобилось от меня этой итальянке, – услуга любовника или же помощь французского шевалье оказавшейся в беде даме. Так или иначе, завтра, а возможно, уже и этой ночью я буду в состоянии заполучить часть того золота, которое маркиз Альбрицци и его друг привезли из Америки… Пока же дай мне несколько минут на смену туалета.

– Вы собираетесь поменять туалет?

– Разумеется. Не могу же я отправиться на свидание в дорожном костюме.

– Какой вы кокетливый!

– Дорогой мой, в определенных обстоятельствах ничем нельзя пренебрегать… Я тебя оставляю. Смотри только не выпей всю бутылку! Если мне сегодня понадобится твоя помощь, ты должен быть в здравом уме.

– Не беспокойтесь. Когда наклевывается выгодное дельце, я никогда не напиваюсь вдрызг.

По истечении получаса Сент-Эгрев, одетый, причесанный, надушенный, как самый элегантный дворянин, вернулся к своему другу, который адресовал ему новые комплименты, на сей раз – по поводу привлекательной внешности.

– Если мы теперь выйдем вместе, – сказал толстяк-капитан, – я буду так же неуместен на вашем фоне, как улитка рядом с бабочкой.

– Ба! – ответил шевалье. – Ты вполне сойдешь за моего оруженосца. В этом нет ничего смешного. Пойдем.

– И куда же?

– В Пре-о-Клер.

– Уже!.. Но ведь еще нет и шести.

– О, мы еще успеем там отобедать.

– А там можно отобедать?

– Самым распрекрасным образом.

Пре-о-Клер во времена Карла IX и Генриха III являлся модным променадом; лишь в эпоху Генриха IV начали возводить дома на его широких просторах, растянувшихся от западных и северных предместий и Сен-Жерменского аббатства до Сены и равнины Гренель. Разделенные дорожками, окаймленные грабовыми аллеями, эти луга состояли из кварталов, в одни из которых ходили на любовные свидания, в другие – подраться на дуэли. Специально для участников столь разных встреч у границ Пре-о-Клер, на берегу реки, конкурентами Ле Мора и Инносана были открыты пара-тройка трактиров.

Сент-Эгрев и Ла Кош отобедали в одном из них – со вкусом, но без излишеств, главным образом, в том, что касалось потребления алкогольных напитков. Без пяти минут девять шевалье и капитан вышли из-за стола и направились к тому месту, где прогуливались – небольшими группками, парами и даже поодиночке, сопровождаемые камердинером или горничной – благородные дамы и господа. Большинство женщин были в масках, для того, чтобы в спускающихся сумерках самим – если только на их одеждах не имелось какого-либо условленного опознавательного знака – подойти к запоздавшим кавалерам.

Сент-Эгрев, эскортируемый Ла Кошем, не прошел в этой галантной толпе и пятидесяти шагов, как чья-то пухленькая рука коснулась его руки, в то время как чей-то голос с итальянским акцентом произнес ласковым тоном:

– А вы точны, это хорошо!

Шевалье поклонился.

– Лишь одна вещь на свете, сударыня, могла не позволить мне явиться на это свидание – смерть, – ответил он.

– Отойдем немного в сторонку, – продолжала дама.

И, бросив через плечо взгляд на капитана, спросила:

– Кто этот человек, что следует за нами? Не тот ли, который был с вами утром?

– Нет, синьора. Тот был одним из моих слуг; этот же – мой оруженосец.

– Преданный?

– О, готовый жизнь отдать за меня.

– Хорошо!

Сент-Эгрев и итальянка – Ла Кош по-прежнему шел следом – выбрали расположенную чуть в стороне тропинку, в конце которой стояли носилки, охраняемые их носильщиками: четырьмя неграми атлетического сложения, облаченными в причудливые одежды их родины – Африки.

Рядом с ними стояла женщина – так же темнокожая и в африканских одеждах, – которая при приближении дамы поспешила открыть дверцу.

– Не лучше ли нам будет поговорить внутри, сударь? – спросила итальянка у Сент-Эгрева, жестом указав на носилки.

– Конечно, сударыня! – ответил тот. – Тем более, надеюсь, внутри вы не откажетесь снять маску, что скрывает от меня черты, о которых я сохранил самые приятные воспоминания, хотя и видел их всего несколько мгновений.

Пока шевалье усаживался рядом с ней на подушки, иностранка, не заставляя просить себя дважды, сняла маску… То была та же дама, что бросила ему записку. И вблизи она показалась Сент-Эгреву еще более прекрасной, чем издали.

– Вы очень красивы, сударыня! – воскликнул он, схватив изящную ручку, которую не попытались отвести.

Дама вздохнула.

– И еще более несчастна, сударь! – проговорила она.

– Несчастна!.. Возможно ли это? Только скажите…

– Позвольте прежде спросить вас кое о чем, сударь. Вы дворянин?

– Разумеется, сударыня.

– Я – графиня Эрнеста Кавелья, из Флоренции. А вы?..

– Шевалье Рауль де Сент-Эгрев, из Гренобля.

– Благодарю. О! Я была уверена, что не ошиблась, разглядев в вас человека, которому могла открыть всю мою душу… И тем не менее я сознаю, что мой поступок, возможно, был опрометчив, рискован. Что вы обо мне думаете, господин де Сент-Эгрев? Будьте искренны.

– Я думаю, сударыня, что вы очаровательны… что я уже в вас влюблен. И что я совершенно готов, раз уж вы уверяете, что вам есть на что жаловаться, прийти вам на помощь.