Ярость - Уилбур Смит

– Как видите, получается значительный дефицит, особенно в горном деле, угольной промышленности и секторе вооружений. Вот как я предлагаю восполнить этот дефицит: прежде всего мы должны обратиться к Соединенным Штатам Америки. Эта страна – потенциальный источник капитала, к которому мы еще даже не прикоснулись…

Он полностью владел вниманием слушателей, описывая намерения своего министерства рекламировать страну ведущим бизнесменам США как процветающий рынок; он предложил пригласить в Южную Африку как можно больше ведущих предпринимателей за счет министерства. Он также предложил установить связи с ведущими политическими и деловыми руководителями США и Соединенного Королевства, чтобы создать привлекательный образ страны; с этой целью он уже связался с лордом Литтлтоном, президентом торгового банка «Литтлтон», и тот согласился стать председателем Британского Южно-Африканского клуба. Такой же Американский Южно-Африканский клуб будет создан в США.

Благоприятный прием, который встретило его выступление, побудил Шасу затронуть тему, которую он пока не собирался поднимать.

– Мы только что выслушали предложения доктора Фервурда по созданию самоуправляющихся черных территорий внутри страны. Не хочу затрагивать связанные с этим политические аспекты, но как бизнесмен чувствую себя обязанным обратить ваше внимание на полную стоимость – в понятиях скорее финансовых, чем человеческих, – осуществления этого плана.

И Шаса быстро перечислил огромные препятствия в сфере логистики и существенное падение производительности, к которому приведет этот план.

– Нам придется дублировать в различных частях страны основные государственные структуры, и можно ожидать, что это встанет нам во много миллиардов фунтов. Эти деньги можно гораздо выгоднее вложить в прибыльные предприятия…

На противоположной стороне стола очарование и привлекательность Фервурда скрыла ледяная корка враждебности. Шаса знал, что Фервурд деспот и не выносит критики; он понимал, что идет на риск, вызывая враждебность у человека, который когда-нибудь может получить огромную власть, но упрямо продолжал:

– У этого предложения есть еще один недостаток. Децентрализуя промышленность, мы снижаем ее эффективность и конкурентоспособность. В наше время, когда все страны экономически соревнуются друг с другом, это даст большое преимущество нашим конкурентам.

Садясь, он понял, что, возможно, никого не убедил, но дал основания глубоко и серьезно задуматься, а когда заседание закончилось, двое министров, оба южане, задержались и обменялись с ним несколькими словами. Шаса чувствовал, что сегодняшним выступлением упрочил свою репутацию и обеспечил себе определенное место в кабинете, поэтому в Вельтевреден он ехал довольный собой.

Оставив дипломат на столе в кабинете, он услышал доносившиеся с веранды голоса и вышел на заходящее солнце. Тара разговаривала с директором школы Бишопа. Обычно этот достойный человек раз в четверть приглашал к себе родителей непослушных учеников. Но к семье Кортни это не относилось. Сантэн Кортни-Малкомс уже тридцать лет входила в совет школы и была единственной женщиной в этом совете. Ее сын до войны был лучшим учеником школы, а сейчас вместе с матерью входил в совет, и оба они были главными вкладчиками в школьную казну; среди их пожертвований – орган, стеклянный витраж в новой церкви и новая кухня в главной столовой. И директор приходил к Шасе, а не приглашал к себе. Однако Тара казалась встревоженной и встретила Шасу с облегчением.

– Здравствуйте, господин директор.

Шаса обменялся с ним рукопожатием, но мрачное лицо директора его не подбодрило.

– Директор хочет поговорить с тобой о Шоне, – объяснила Тара. – Думаю, мужской разговор здесь более уместен, поэтому оставлю вас и пойду заварю свежий чай.

Она ушла, и Шаса добродушно сказал:

– Солнце выше нок-реи. Могу я предложить вам виски, господин директор?

– Нет, спасибо, мистер Кортни.

То, что он не назвал Шасу по имени, прозвучало зловеще, и Шаса сам посерьезнел и сел на соседний стул.

– Значит, Шон? Что натворил этот хулиган на сей раз?

Тара негромко открыла дверь столовой, пересекла комнату и остановилась за портьерой. Она подождала. Голоса на террасе стали серьезными и напряженными; Тара уверилась, что Шаса проведет там не меньше часа. Тогда она быстро повернулась, вышла из столовой, прикрыла за собой дверь и стремительно прошла по широкому, отделанному мрамором коридору мимо библиотеки и ружейной комнаты. Дверь в кабинет Шасы не была закрыта: в Вельтевредене только эта дверь и дверь в винный погреб запирались на замок.

Дипломат Шасы лежал на столе. Тара открыла его и увидела синюю папку с государственным гербом; в папке лежали отпечатанные материалы сегодняшнего заседания кабинета министров. Она знала, что в конце каждого еженедельного заседания делаются пронумерованные копии и раздаются всем министрам, поэтому ожидала увидеть папку.

Тара взяла папку, стараясь не сдвинуть ничего в чемоданчике из крокодиловой кожи, и отнесла на стол у французского окна. Здесь было больше света; вдобавок отсюда Тара могла видеть террасу, на которой под лозами винограда продолжали серьезный разговор Шаса и директор школы.

Тара быстро разложила листки на столе и достала из кармана юбки маленький фотоаппарат величиной с зажигалку. Она еще не привыкла к механизму, и ее руки нервно дрожали. Она впервые делала это.

Молли передала ей фотоаппарат в последнюю встречу и сказала: ее друзья так довольны работой Тары, что хотят эту работу облегчить. Собственные пальцы казались Таре сосисками, когда она нажимала на маленькие кнопки, и она дважды сфотографировала каждую страницу, чтобы уменьшить возможные ошибки в режиме съемки. Затем она спрятала фотоаппарат в карман, сложила листки в папку и положила папку в чемоданчик точно так, как та лежала там прежде.

Она так нервничала, что почувствовала: мочевой пузырь вот-вот лопнет, и побежала по коридору в туалет на первом этаже.

Пять минут спустя она вынесла на террасу серебряный чайник в стиле королевы Анны. Обычно это раздражало Шасу: он не любил, когда Тара подменяла слуг, особенно в присутствии гостей.

– Мне трудно поверить, что это нечто большее, чем просто здоровое мальчишество, господин директор.

Сидя перед директором и положив руки на колени, Шаса хмурился.

– Я пытался смотреть с такой точки зрения. – Директор с сожалением покачал головой. – Учитывая особое отношение вашей семьи к школе, я был как мог снисходителен и терпим. Однако, – он многозначительно помолчал, – мы имеем дело не просто с отдельными случаями. Не одна или две мальчишеские шалости, но состояние сознания, образец неверного поведения во всем – вот что особенно тревожит. – Директор замолчал и взял у Тары чашку. – Прошу прощения, миссис Кортни, но мне это причиняет такую же боль, как вам обоим.

Тара негромко сказала:

– Я верю. Я знаю, что для вас каждый мальчик словно родной сын. – Она взглянула на Шасу. – Муж не хотел признавать существование этой проблемы.