Бернарда - Вероника Мелан

– Может, приклеить?

Улыбаясь, она насухо вытерла вымытые ладони полотенцем.

– Зачем? Отдерут ведь… Вместе с паркетом, – потом темные глаза сделались серьезными, и Клэр какое-то время молчала, глядя на Фурий. – Сегодня утром они снова надели значки…

– Те, что им подарил Дрейк? А зачем они их снимали?

Взгляд Клэр сделался тоскливым, и я пожалела о том, что спросила.

– Когда пришли… Когда… – она вздохнула и на несколько секунд опустила голову, не зная, как выразить свои мысли. – В общем, пока тебя не было, Смешарики не носили их, не ели и не разговаривали. Совсем. А после того, как тот здоровый белокурый ежик с косой свозил их к Дрейку, они вернулись домой и наелись так, что я думала, лопнут.

– Дэйн? Он возил Фурий к Дрейку?

– Да. Они позвали его с помощью твоего браслета с кнопками. Помнишь?

– Помню…

– Случайно, что ли, нажали одну. Или как уж там… А после того, как наелись, долго спали. Очень долго… Давай я тебе все за столом расскажу. А то сырники совсем остынут.

– Хорошо.

Курсируя между вылизывающими тарелки Смешариками, мы принялись накрывать на стол.

К тому времени, когда раздался звонок на мобильный, и Дрейк оповестил о том, что машина ждет на подъездной дорожке, мы с Клэр успели и позавтракать, и посмеяться и поплакать, три раза замазать мои опухшие веки тональным кремом и извести тонну бумажных носовых платков.

Только теперь мне в полной мере стало понятно, насколько нелегко ей дались дни в одиночестве с мыслью о том, что я больше никогда не вернусь.

Мы плакали. Переживали все моменты заново, снова и снова промокали глаза и запивали грусть и радость шампанским. Она не стала спрашивать о том, каково было мне, да и возможно ли было объяснить ощущения от собственной смерти? И невозможно, и не хотелось.

– Ты спасла их…

– Угу.

– В следующий раз пусть лучше они тебя.

– Пусть лучше следующего раза не будет.

– Им, наверное, тоже было очень тяжело. И Дрейку.

– Всем, Клэр, всем…

– Давай, тогда оставим это. Пусть начнется новая жизнь – радостная и счастливая. Хватит нам всем уже слез.

– Согласна. Но за Смешариков нужно поднять отдельный тост. Не знаю, зачем они просились к Дрейку, но догадываюсь, что без их помощи мы бы с тобой сейчас здесь не сидели.

Миша свернулся на моих коленях, а Фурии сидели рядом на диване, поблескивая золотыми глазами, слушая наши голоса.

– За вас!

Я отпила пузыристого напитка, поставила бокал на стол и погладила пушистиков по мягкой шерсти. Те зажмурились и одновременно счастливо протяжно вздохнули, насмешив нас.

– Они получают коллективное удовольствие! Гладишь одного, а радуются все.

Глядя на то, как нежатся под пальцами Фурии, я испытала новый прилив тепла. Дома, Боже мой, дома… Завтрак, Миша, Клэр, сырники… Я снова в Нордейле, и день только начался. То ли еще будет сегодня.

За час до приезда Дрейка, мы начали подбирать мне гардероб и сооружать прическу. Вещи из шкафа теперь лежали по всей спальне; Смешарики нашли новую забаву – прятаться под ними и, неожиданно выскакивать вперед, пугая Ганьку. Нагревалась у зеркала плойка, косметичка перекочевала из ванной комнаты в спальню, разговоры не прекращались ни на минуту. Казалось, я не видела Клэр не несколько дней, а целую вечность.

Когда макияж был наложен, волосы завиты в мягкие волны, а одежда подобрана, было уже двадцать пять одиннадцатого.

– Все, мне пора…

Уже у дверей, в коридоре, Клэр в который раз оглядела меня и удовлетворенно кивнула.

– Выглядишь на все сто!

– Спасибо!

Теперь, в мягком костюме-тройке, бежевом пальто и на высоких каблуках я действительно чувствовала себя куда увереннее, чем накануне. Вокруг мягко расплывался аромат любимых духов.

– Я немного волнуюсь. Вдруг…

– Никаких вдруг. Все будет замечательно. – Она ободряюще улыбнулась; черные глаза блеснули. – Беги, он ждет тебя.

Я постояла на месте, перебарывая нервозность, с которой не смогли совладать три выпитых бокала шампанского, затем тряхнула головой и выдохнула.

– Все. Ушла. До встречи!

– Пока-пока!

Следующие двадцать минут запомнились, как во сне.

Галантно приоткрытая дверца автомобиля, нежное касание пальцами щеки в знак приветствия, обжигающий жаркий взгляд по губам.

Сдержался, хоть и очень хотел. Дожидается правильного, особенного момента…

Хлопок двери, позвякивание ключей в замке, ощущение силы и спокойствия.

Тело горело от его близкого присутствия, мысли радостно мутились.

Без слов.

Мелькание знакомых улиц по сторонам, солнечные блики на капоте и сугробах, тихий рокот мотора, и его ладонь, накрывшая мою. Теплые пальцы лежали неподвижно, лишь изредка сжимая или поглаживая кожу; я плавилась. От того, что чувствую его прикосновение, его тепло, его запах, от того, что он держит меня за руку и от того, как именно держит… Как хозяин, как защитник, как покровитель, как вторая половина. Как сильный мужчина, который любит, ценит и заботится о своей женщине.

Да, позже будет гораздо больше. Слова, жесты, взгляды, будет… ох, как много и, наверное, очень жарко.

Но пока достаточно именно этого – ладони Дрейка, сжимающей мою руку.

И пусть весь мир подождет.

* * *

Невзрачный кабинет, два окна и десять мужчин. Напряженные взгляды на стоящего в центре комнаты Начальника. Они не ждали хороших вестей, пришли сюда, получив приказ, и теперь ждали дальнейших слов.

Отряд был готов к чему угодно, но, как оказалось, не к тому, о чем заговорил Дрейк.

– Я собрал здесь вас всех сегодня по особой причине. Скоро вам предстоит кое с кем встретиться, и я бы хотел, чтобы вы постарались вести себя цивилизованно.

Глаза многих подозрительно прищурились.

– А мы обычно ведем себя, как варвары? – приподнял бровь Чейзер.

– Иногда.

– Только бы не нового члена отряда, – прошептал Эльконто и покачал головой.

– Члена отряда, да.

Дэйн тут же поджал губы. Рен Декстер недовольно отвернулся к окну. Остальные притворились незаинтересованными.

– Я очень доволен, что эта встреча состоится. Ведь могло быть и иначе, но нам все же повезло. Очень.

Недовольство мужчин росло, Дрейк чувствовал это. Они не хотели новенького, их можно было понять. Вот только гость за дверью отнюдь не являлся «новеньким», о чем сидящие на стульях пока не подозревали.