Бернарда - Вероника Мелан

– Я так… я листья не могла убирать… и эти не ели…

И снова спазм. Только бы не разрыдаться самой.

– Я дома. Видишь? Пришла насовсем. Даже с подарками.

Я заглянула ей в лицо, доказывая «Здесь. Живая. Дома».

– Дома… дома… Боже, я держу тебя на пороге, прости… входи скорее, прости дуру…

– Ну что ты говоришь…

Я шагнула внутрь и закрыла за собой дверь.

Откуда-то на полу тут же возник знакомый белый силуэт, протиснулся между шумными Фуриями, требовательно мяукнул и поставил лапы мне на колени.

– Михайло… малыш…

Горло снова сдавило от избытка чувств.

Миша…

Я нагнулась, взяла кота на руки, и острые когти тут же впились в ткань куртки. Как вкусно по-домашнему пахнет шерсть, Господи, как хорошо…

– Какой же ты тощий, кот… ты чего ж это так?

Казалось, мои слова, заставили слезы стоявшей рядом Клэр потечь с новой силой.

– Все это время на окне сидел… – прошептала она, вытирая глаза рукавом. – Ждал тебя…

Кот мурчал так громко, будто включил дополнительный моторчик, припасенный для особых случаев. Терся белой головой о подбородок и тыкался мокрым носом в кожу.

– Мишенька… Я так тебя люблю, правда-правда…

От него исходили чистейшие волны счастья.

У ног вилась и Ганька. Смешарики продолжали буйствовать.

– Ди! До-ма… Ма… Ди, нулась!

– Ну и суматоха! Все-все, угомонились и дали мне раздеться! Клэр, распаковывай пакеты, будем праздновать!

Кое-как отцепив от пуховика кота, я поставила его на пол. Он тут же попытался взобраться обратно на руки.

– Миша, да я возьму тебя через минуту, дай куртку снять!

Было видно, сколько усилий понадобилось Клэр, чтобы остановить слезы. Но она справилась и, несмотря на мокрые дорожки на щеках, улыбнулась.

– Я на кухню! Заберу пакеты, разберу, ты пока отдыхай. Завтрак через полчаса. Эй, охламоны, ягод хотите? Оставьте Дину в покое, она вас любит.

– Ди нулась! Ди! Ди! Ди!

Они продолжали скакать вокруг, напоминая пушистые мячики с глазами.

– Конечно, вернулась. И точно так же вас люблю!

– Лу! Блу! Лу! Блу! Блу! Лу!

Я рассмеялась.

– Идите на кухню завтракать, потом будем обниматься.

Когда Фурии укатились за сияющей Клэр, я, наконец, смогла перевести дыхание и оглядеть собственную прихожую.

Как все знакомо, как хорошо, как радостно на душе. Родной дом, родная Клэр, живой, здоровый, пусть и немного схуднувший Миша.

Я принялась расстегивать ботинки; колени едва держали от переизбытка эмоций. Белая пушистая голова беспрестанно терлась о пальцы.

В спальне все осталось таким же, каким я запомнила. Приоткрытая форточка, отодвинутая в сторону занавеска, тюбик помады у зеркала, примятая подушка, корзинка с оранжевым одеялом за кроватью на полу… Вслушиваясь в звуки, доносящиеся с кухни, я с нежностью дотронулась до шелкового покрывала, повернулась на месте, приоткрыла шкаф и довольно взглянула на теснившуюся внутри коллекцию одежды. Ткань обрадовано зашуршала, когда мои пальцы как по клавишам фортепиано прошлись по деревянным плечикам.

Мои богатства. Вещи на любой вкус и для любой ситуации.

Миша довольно топтался у ног, терся о штаны.

На дальней прикроватной тумбочке я наткнулась взглядом на серебристую трубку телефона. Подошла, взяла в руки; экран показывал, что батарейка еще до конца не разряжена. Присела на край постели, задумалась.

Как редко я звонила ему на телефон… Все больше какие-то хитрые способы связи. А почему бы и нет?

Я сняла блокировку и набрала номер Дрейка. Слушая гудки, напевания Клэр и звуки работающего миксера, я смотрела в окно – там, на ветке дерева, сидели две желто-коричневые птички.

У нас таких нет.

– Да.

Как коротко и лаконично.

– Привет.

Я затаила дыхание.

– Привет, – голос на том конце смягчился. – Прости, я даже не успел посмотреть на экран.

– Я вернулась.

Мне показалось, что Дрейк, стоя там, где он стоял, прикрыл глаза и перестал дышать.

– Хочешь, чтобы я сам приехал за тобой? Прислал вертолет?…

Я рассмеялась еще до того, как он закончил.

– Если ты появишься сейчас, Клэр прогонит тебя скалкой. Ей хочется получить свой кусочек общения.

– Я понимаю.

Было так непривычно слышать его голос в телефонной трубке. Далеко или близко, он неизменно повергал мой разум в экстаз одним своим звучанием.

– Я … Ты говорил…

– Ты бы хотела увидеть отряд, – он опередил мои мысли. Впрочем, как и обычно.

– Да.

– Я соберу их всех в одиннадцать.

Я бросила взгляд на часы у зеркала. Только начало восьмого, времени достаточно.

– Хорошо.

– Хочешь, чтобы я заехал за тобой в десять тридцать?

Был в этом вопросе какой-то тайный смысл – не намек даже, просьба. Это было открытое сердце, протянутая рука, и глаза, опущенные в ожидании.

– Хочу. Я буду очень ждать.

– Я буду вовремя. Тогда до встречи?

Мягкость его голоса повергала меня в наркотическую эйфорию и грозила в скором времени вызвать зависимость.

– До встречи.

Когда я нажимала отбой, пальцы дрожали.

Телефон вернулся обратно на тумбочку; я посмотрела на все еще сидящих за окном птичек, и радостно улыбнулась.

– Михайло, пойдем на кухню? Айда наперегонки?

Пробуксовав по ковру, я выбежала из спальни; кот, чувствуя радостное настроение, пулей вылетел следом.

Смешарики доедали завтрак, возя маленькие тарелочки по полу. Когда две тарелочки натыкались друг на друга, собирать с них круглые ягоды становилось гораздо проще. Я наблюдала за этим хитрым процессом, стоя в дверях рядом с Клэр, вытирающей руки от муки, которую только убирала со стола. Пахло сырниками. Свежими сырниками с хрустящей золотистой корочкой, только что убранными со сковороды. М-м-ммм… Клэр всегда подавала их с ягодным сиропом, и по этой причине завтрак часто превращался в балаган. Съев свою порцию, Смешарики неизменно пытались дотянуться до той, что еще стояла на нашем столе.

– Почему ты им блюдца к стене не пододвинешь?

– Думаешь, я не пробовала? Это же очередная забава – катать их везде, где только можно. Они и от стены точно так же откатывают.