Шут - Эндрю Гросс

Трубный звук рога расколол тишину. Толпа заволновалась. Время пришло! Ворота главной башни открылись, и, окруженная солдатами, появилась Эмили.

— Вон она! — крикнул кто-то.

— Молитесь, госпожа, — запричитала какая-то женщина. — Рай Господа велик, и если Он пожелает, вам найдется в нем место.

После долгой разлуки я смотрел на нее во все глаза. На Эмили была свободная верхняя рубашка и повязанная на плечах шаль. Убранные назад светлые волосы падали на шею. Может, она и мало походила на благородную госпожу, но держалась смело и с достоинством. Как всегда.

Сердце мое заколотилось. Я хотел вскочить, чтобы Эмили увидела меня, или хотя бы окликнуть. Дать знать, что я здесь. Что пришел за ней.

Барабан рассыпался дробью, толпа затаила дыхание.

— Отпустите ее! — прогремел чей-то голос. — Мы с ней не воевали.

Эмили на мгновение остановилась, но шедший рядом солдат грубо подтолкнул ее к виселице.

Никто не хотел, чтобы она умирала. Протестующие крики неслись со всех сторон, и даже палач, чье лицо скрывала маска, помог Эмили взойти на эшафот. Я знал, как ей страшно, как трепещет ее сердечко. Мое же просто билось о ребра.

Я переглянулся с Одо, поймал взгляд Быка.

Снова протрубил рог, на сей раз возвещая выход герцога. Облаченный в торжественные одежды, Стефен шел в сопровождении бейлифа и управляющего.

Бейлиф развернул свиток и начал читать.

— В соответствии с законами герцогства Боре и с одобрения архиепископа епархии и Святейшего Престола, постановлено, что все пособники и укрыватели еретиков и бунтовщиков подлежат повешению за шею до смерти, а их тела сожжению на огне.

— Оставьте ее, — донеслось из толпы. — Если кто и заслуживает петли, так это Стефен.

Герцог покраснел.

— И где же теперь ваш шут, госпожа? — Он поднялся на возвышение и обратился к горожанам. — Я дал ему возможность спасти ее жизнь и остановить дальнейшее кровопролитие, однако же он не появился. Итак, госпожа, за вас просят только эти несчастные, мягкосердечные женщины.

— За вас просить не будет никто, — ответила Эмили. — Я молюсь за то, чтобы он не пришел.

Стефен обвел взглядом заполненную людьми площадь.

— Мы подождем, но совсем недолго.

Одо вопросительно посмотрел на меня, как бы говоря: «Пора. Иначе будет поздно».

Но я не давал сигнала.

Внезапно со стены донесся крик стражника:

— Мой господин! Там армия шута. Они сдаются!

Лицо Стефена расплылось в самодовольной улыбке.

— Уточните, они собираются сдаваться или атаковать? Хватит нам фокусов.

— Они сдаются, — подтвердил со стены кастелян. — Знамена опущены. И шут… Он идет первым!

С того места, где я притаился, были видны только приближающиеся шеренги моей армии и идущий впереди Альфонс в моей лоскутной юбке и шутовском колпаке.

— Его глупость поистине беспредельна и поразительна, — ухмыльнулся Стефен, взбегая по ступенькам на стену. — Готов отдать все ради женщины. Какое благородство! Иди сюда, шут! — закричал он. — Мы откроем ворота. А у меня есть кое-что, что тебе захочется увидеть.

По сигналу герцога стражники стали поднимать решетку. Массивные створки начали расходиться.

— Палач, веревку на шею! — приказал Стефен.

Толпа ахнула. Палач накинул петлю и подвел Эмили к люку.

— Не надо! — закричала Эмили тем, кто уже подошел к воротам с внешней стороны. — Пожалуйста, уходите! Хью, уходи!

Палач надел ей на голову черный мешок.

Стефен громко рассмеялся.

— Жаль разочаровывать вас, госпожа. Дурак всегда останется дураком, как и шут — шутом.

Все, время вышло. Я переглянулся с Одо и Быком. На балконе над площадью появился мавр.

Я поднял руку.

Начали!

Внезапно герцог закричал:

— Это не он! Не он! Шута там нет. Это какой-то трюк! Закрыть ворота!