Западня - Пьер Алексис Понсон дю Террайль

Когда в таком городе, как Бордо, столь богатая дама, как мадам де Сентак, становится жертвой загадочной болезни, это событие тут же становится первейшим сюжетом для повсеместных разговоров.

Поэтому об Эрмине и ее недуге говорили все, кому не лень, даже в монастыре, куда поместили Маринетту, считавшую ее своей благодетельницей.

Мэн-Арди и все те, кто принимал участие в судьбе юной девушки, не посчитали нужным сообщить настоятельнице монастыря о таинственных открытиях, сделанных Кастераком.

Поведать этой достойной даме о том, в чем мадам де Сентак обвиняла мужа, было бы неуместно. Первым делом, она не должна была ни о чем подозревать по причине крайне деликатного положения девушки.

Поэтому как только по городу распространился слух, что мадам де Сентак серьезно больна, настоятельница вызвала Маринетту и сказала: – Мое милое дитя, только что мне сообщили скверную новость.

Поначалу юная девушка подумала, что ей сейчас объявят о невозможности дальнейшего пребывания в монастыре, и задрожала, потому как чувствовала себя в его стенах очень счастливой.

– О какой такой скверной новости вы говорите, матушка-настоятельница? – спросила она с тревогой в голосе.

– Я узнала, что знатная дама, сделавшая вам столько добра…

– Мадам де Сентак? – воскликнула Вандешах.

– Да, дитя мое, мадам де Сентак серьезно больна.

– Ах! Боже мой!

– По всей видимости, она упала.

– У себя дома?

– Да, дома, в гостиной, в присутствии мужа, – ответила настоятельница.

– Ее муж при этом присутствовал? – спросила Маринетта, испытывая явный испуг.

– Да. В результате у нее случилось воспаление мозга, и теперь ее жизнь в опасности.

– Бедная мадам де Сентак!

– В сложившихся обстоятельствах, дитя мое, вам надлежит выполнить свой долг, – продолжала настоятельница. – Вы знаете, о чем я говорю.

– Я готова, матушка, – сказала Маринетта, страшась неправильно истолковать слова монахини.

– Одна из наших сестер проводит вас к благодетельнице.

– Меня?

– Да, дитя мое, вас. Вы удивлены?

Юная девушка не ответила.

– Вы пребываете в том возрасте, когда нежный уход за несчастной больной может принести огромную пользу.

Маринетта от удивления открыла рот.

– Но, матушка… – сказала она.

И вдруг осеклась.

Ей в голову пришла мысль, что если мадам де Сентак не сообщила настоятельнице о причинах, заставивших спрятать Маринетту подальше от глаз саиля, то самой ей делать это тем более не стоит.

– Что с вами, дочь моя?

– Ничего, матушка.

– Тогда ступайте в свою комнату, дитя мое, и одевайтесь. Через полчаса вы вернетесь к мадам де Сентак и, полагаю, будете оставаться у ее постели все время, пока сия благородная дама будет болеть.

Это случилось в тот самый день, когда Семилан и Давид отправились в Бореш, где юноша должен был найти свою смерть.

Маринетта быстро оделась и с тяжелым сердцем покинула обитель, где ее так хорошо спрятали. Карета доставила ее к Эрмине, и она вместе с сопровождавшей ее сестрой вошла в дом.

Больная металась в бреду. Нам нет нужды добавлять, что Маринетту она даже не увидела и что девушка пришла в ужас при виде той страшной печати, которую за столь короткое время на нее наложила болезнь.

Когда она вошла в комнату Эрмины, там находился доктор Брюлатур, с тревогой следивший за развитием болезни.