День "Б" - Вячеслав Бондаренко

— Отлично, парни, — удовлетворенно произнес Габбинз, оглядывая строй подтянутых коммандос. — Вы полностью оправдали оказанное вам доверие. Скоро в бой! Благодарю за службу, лейтенант Кэббот!..

Лица молодых офицеров расцвели улыбками. И у Габбинза на миг защемило сердце: «Знали бы вы, куда и зачем вас отправляют…»

Но он тут же постарался отогнать плохие предчувствия. Война есть война, и интересы Британии превыше всего.

Черный «Ровер» между тем подъехал к парковке возле Букингемского дворца и оказался в компании множества других черных машин — «Бентли», «Роллс-Ройсов», «Райли», «Остинов» и «Ягуаров». Многочисленные приглашенные на бал гости терпеливо толпились перед высокими ажурными воротами, где проходили контроль. Выстояв положенную очередь, Габбинз оказался на территории дворцового парка, затем на бескрайней лестнице, устеленной красным ковром, и вскоре уже бродил по ярко освещенным залам с бокалом шампанского в руках.

В одном из залов он увидел короля Георга VI. Рядом с ним стоял Черчилль. По-видимому, король шутил, потому что на массивном лице премьера играла веселая улыбка.

Наконец Черчилль почтительно поклонился королю и направился в сторону Габбинза. Тот щелкнул каблуками, приветствуя премьера.

— Как прошел смотр? — не сгоняя с лица улыбки, будто речь шла о каком-то пустяке, осведомился Черчилль.

— Парни подготовились блестяще, сэр. Я надеюсь, что аналитики не ошиблись в прогнозах…

Глаза премьер-министра весело сверкнули.

— Не волнуйтесь, дорогой Колин. События развиваются именно так, как они и предсказывали. Минск будет взят красными не позднее 3 июля.

— Значит, высадку целесообразно будет осуществить за неделю. Скажем, в ночь на 26 июня.

— Именно так. Это будет наш день «Б», — усмехнулся Черчилль.

Габбинз улыбнулся. Идея назвать операцию по аналогии с высадкой союзников в Нормандии 6 июня 1944 года — днем «Д» — ему понравилась.

— Но я все же предложил бы назвать днем «Б» не день высадки, а день самой операции, — почтительно возразил он. — Так было бы логичнее…

Черчилль кивнул, соглашаясь.

— Какой самолет вы намерены использовать?

— Авро «Ланкастер», сэр. Они во всем превосходят «Стирлинги», да и «Галифаксам» с «Веллингтонами» за ними пока не угнаться… На машину, которую мы подготовили для операции, по моему приказу установлены двигатели «Мерлин-24».

Черчилль довольно кивнул.

— Пойдемте выпьем за успех, Колин, — предложил он. — Да и продвижение наших войск во Франции тоже не мешало бы отметить. В конце концов, прием посвящен именно этому событию…

— Не откажусь, сэр.

Через час уже основательно накачавшийся спиртным Габбинз забрел в бильярдную, оформленную в стиле эдвардианской эпохи. Он надеялся немного подремать в одиночестве. Бильярдная была пуста. С размаху плюхнувшись в уютное кресло, Габбинз закрыл глаза и пробормотал чуть слышно:

— Это будет, черт меня побери, величайшая спецоперация в истории. Или я не Вилли-Вихрь… Этот Кэббот — славный парень, он не подведет…

Раздалось вкрадчивое покашливание. Генерал испуганно вздрогнул, открыл глаза. На свет из темного угла бильярдной шагнул один из ведущих работников британской контрразведки МИ-5 — сэр Энтони Блант, 37-летний красавчик, полиглот и ценитель изящных искусств. В руках у него был стакан с бренди, а кремовый смокинг сидел на Бланте, как всегда, безукоризненно.

«Услышал или не услышал? — От этой мысли Габбинз даже вспотел. — Конечно, Блант свой, из контрразведки, но даже нашим контрразведчикам не нужно знать, что замышляет толстяк на Даунинг-стрит, 10. А ведь он замышляет ни больше ни меньше, как Третью мировую войну».

— Простите, Энтони, — хмуро пробормотал генерал вслух, — я, кажется, задремал и что-то болтал во сне…

— В самом деле? — безразлично отозвался молодой лорд, отпивая бренди. — А я так увлекся здешним баром, что и не заметил, как вы вошли. Не составите ли компанию в бильярд?

— В другой раз. — Габбинз встал, чтобы уйти. Еще не хватало, чтобы его застали в обществе этого гомосексуалиста!

— Знаете, генерал, — остановил его в дверях липкий голос Бланта, — в последнее время я много думаю о наших союзниках, русских. Их успехи на фронтах поразительны, не правда ли?.. Не сегодня завтра они уже выйдут к западным границам своей страны. Как жаль, что наши генералы не могут похвастаться такой же прытью в Италии и Франции.

Габбинз обернулся. Блант, с сожалением покачав головой, взял кий, примерился к шару и элегантным, вроде несильным, но точным ударом загнал его в лузу.

— Но вот что стоит за этой небывалой скоростью? — задумчиво продолжил Блант, словно обращаясь к самому себе. — Не хотят ли русские пройти через всю Европу, как нож сквозь масло, везде устанавливая коммунистические режимы?.. Согласитесь, для Британии это было бы серьезным ударом.

— Вы к чему-то клоните, Энтони? — усмехнулся Габбинз.

На красивом холеном лице молодого лорда вспыхнул румянец.

— Я? Помилуй Боже, генерал. Я всего-навсего размышляю вслух по своей привычке. И очень жаль, что вы не поддерживаете мой монолог…

— Ну, когда МИ-6 и МИ-5 начинают вести светский разговор, он неизбежно заканчивается тем, что кто-нибудь выдает секретную информацию, — вновь хмыкнул Габбинз. — Поэтому позвольте откланяться. Еще раз извините за вторжение.

Покинув бильярдную, «Вилли-Вихрь» от души выругался сквозь зубы. А лорд Блант, усмехнувшись углом рта, продолжил играть в бильярд с самим собой.

Через два часа он покинул дворец и отправился к себе домой. Переодевшись с помощью лакея и приняв душ, Блант прошел в кабинет, снял телефонную трубку и попросил:

— Пожалуйста, сделайте мне к завтрашнему утру материалы на всех офицеров британской армии по фамилии Кэббот. Послужные списки, аттестации и, самое главное, задания командования, которые они выполняют в данный момент…