День "Б" - Вячеслав Бондаренко

Берия виновато молчал. Сталин махнул рукой, нахмурился, тронул усы, сдерживая себя.

— Наши противники — это все капиталистические страны, даже те, которые выдают себя за наших друзей, — медленно договорил он. — А главной задачей империализма всегда являлась ликвидация Советского Союза. В достижении этой цели империалисты будут использовать все средства, вплоть до самых грязных провокаций. И особенно возможны такие провокации именно сейчас, когда мы напрягаем все усилия, чтобы победить Гитлера.

— Но товарищ Сталин, — растерянно проговорил Берия, — Белоруссия же менее всего подходит для подобных провокаций…

— Ручаешься? — усмехнулся Сталин, и взгляд его заставил Берию поежиться.

— Разумеется, в Белоруссии есть антисоветские элементы, которые пошли за Гитлером, — поспешил он ответить, — но в сравнении с Прибалтикой и Украиной…

— Именно на это и рассчитывает Черчилль, — повысил голос Сталин. — На нашу успокоенность, на образ Белоруссии как «партизанской республики». Да, партизан там больше, чем в Латвии, Литве и Эстонии, вместе взятых. И такой антисоветской армии, как бандеровская, в Белоруссии нет. Но означает ли это, что в Белоруссии вовсе отстутствуют люди, не любящие советскую власть?.. Нет, не означает. И таких людей очень много.

Берия попытался вставить еще слово, но Сталин перебил его.

— Англичане наверняка будут делать ставку именно на таких людей — озлобленных на советскую власть и обманутых Гитлером. Они потерпели банкротство со всех сторон. Разочаровались в нас, встретили немцев как освободителей, а немцы им — дулю с маком, а не свободу!.. Естественно, эти обиженные сейчас ищут третью силу, которая могла бы их поддержать. Было бы опасно забывать о том, что у белорусов в 1918 году был призрак своей государственной независимости. Пусть независимость эта держалась только под сенью оккупационных германских штыков, но… правительство было свое, флаг с гербом были, паспорта даже дипломатические напечатали… — Сталин усмехнулся. — Пусть все это было чепухово и формально, но даже такое нацией, никогда не имевшей своей государственности, не забывается. И уж тем более не забывается теми, кто чуть было не возглавил Белоруссию двадцать шесть лет назад, и их духовными наследниками. Власть — сильнейший наркотик… Однажды ощутив себя вождем, захочешь попробовать снова. — И Сталин тихо усмехнулся своим мыслям.

Внезапно Берию осенило.

— Товарищ Сталин! То есть англичане выбросят десант, чтобы захватить Минск и… провозгласить независимость Белоруссии?!

— Именно, — кивнул Сталин. — Выход из состава СССР, буржуазно-демократические свободы, возможно, нейтралитет… А наши друзья из Лондона и Вашингтона быстренько признают эту «независимость» и дадут гарантии безопасности. Мы же в 1939-м поклялись защищать границы Монголии, как свои собственные… А? — Сталин хитро прищурился.

— И тогда… — Берия похолодел.

— И тогда наше освобождение Белоруссии автоматически становится оккупацией независимой демократической страны, за которую тут же вступится весь прочий демократический мир, — усмехаясь, договорил Сталин. — Продолжать или сам сообразишь?

— Война, — погасшим голосом договорил Берия.

— Война, — сурово подтвердил Сталин. — Но уже не с Германией, а со всем миром. С Германией, Англией, Америкой…

В кабинете стало очень тихо. Берия чувствовал, как по спине под кителем ползет струйка холодного пота.

— Но, товарищ Сталин, — наконец нерешительно выдавил он из себя, — это же несерьезно… Нет, ну правда ведь! Даже если Англия решит обеспечить неприкосновенность границ Белоруссии, как она это сделает?.. Высадит десант?.. Будет бомбить наши войска с самолетов?.. Это ведь…

Сталин негромко хмыкнул, и этот звук заставил Берию мгновенно умолкнуть.

— Недооценивать опасность, товарищ Берия, — тихо произнес вождь, — значит, заранее расписаться в своем поражении. Или вас следует отнести к числу людей увлекающихся, легкомысленных, неспособных мыслить глубоко и масштабно?.. Может быть, ваш истинный уровень — руководство делами НКВД Грузии? Или еще ниже?..

Берия судорожно сглотнул.

— Товарищ Сталин, — наконец выговорил он, — я целиком и полностью согласен с вами в том, что ситуация может стать угрожающей, выйти из-под контроля и коренным образом отразиться на ходе войны… Но можно попробовать уладить ее по дипломатическим каналам. Молотов пригласит посла — дескать, из проверенных источников мы узнали, что Англия готовит заброску в немецкий тыл, который скоро станет зоной ответственности наших войск, семерых офицеров, просим ваших разъяснений… Естественно, операцию тут же свернут. А Черчилль заречется играть в свои закулисные игры.

Сталин помолчал немного.

— Нет, это сделать проще всего. Нужно не расшаркаться перед англичанами, а поставить их на место. Причем жестко.

Когда Берия ушел, Сталин снял трубку «вертушки», соединявшей его с начальником Главного управления контрразведки «Смерш», комиссаром госбезопасности 2-го ранга Виктором Семеновичем Абакумовым.

— Слушаю вас, товарищ Сталин! — раздался в трубке бодрый, несмотря на ночь, голос Абакумова.

— Сегодня в четыре утра я жду вас в Кремле, товарищ Абакумов.