Огненный лед - Клайв Касслер

— В Голливуде так одеваются гробовщики, — сказала Кэлла. — Шевелюра особенно удалась. — Она прищурилась. — А что ты сделал с лицом?

— Специальный гель. В эпоху видеокамер и систем распознавания без него никуда.

Кэлла вспомнила, как звали певца.

— Системы примут тебя за Роя Орбисона.

— Буду знать на случай, если попросят автограф. Ладно, с проверкой покончено. Как дела?

— Все в порядке. Здорово, что ты позвонил.

— Может, заглянем куда-нибудь после работы?

— Не откажусь, — кокетливо повела головой Кэлла.

Темно-серый брючный костюм подчеркивал фигуру девушки, и Остин вдруг понял, что не может оторвать взгляд от этой неописуемой красоты. Могучим усилием воли он выбросил из головы все неуместные мысли. Для них еще будет время.

— Вот и договорились. Выпьем по коктейлю в «Рице». — Он оглянулся на толпу гостей в смокингах и вечерних платьях. — Ну, вперед на вечеринку?

Кэлла повесила ему на шею ламинированный пропуск.

— Теперь ты наш звукооператор Хэнк Симпсон. Ничего сложного. Данди в основном приходится таскать оборудование да держать микрофон. Я тебе помогу. Микки ждет возле катера для прессы. Бери вон те чемоданы и прикинься дурачком.

— Дурачком? С этим я справлюсь.

Остин легко, словно два перышка, подхватил тяжелые металлические кофры и вслед за Кэллой зашагал к участку причала с табличкой «Пресса». Пустой катер как раз подошел за очередной порцией журналистов.

Навстречу им тут же шагнул крепко сбитый коротышка с камерой на плече — Микки Ломбардо.

— Я пока поснимал семейство Кеннеди. — Несмотря на маскировку, он сразу узнал Остина и усмехнулся: — О, а вот и наш ангел-хранитель. Здорово, приятель.

Остин приложил палец к губам и огляделся.

— Точно, я и забыл! — Ломбардо перешел на театральный шепот: — Оделся ты правильно. Одобряю.

Сам Микки, как и Остин, был весь в черном.

— Если кто спросит, говори, что мы — «Братья Блюз».[11]

— Простите, что прерываю вашу беседу, но нам пора, — сказала Кэлла.

Остин отнес ящики с оборудованием. Сиденья на катере располагались рядами, как в автобусе, и Кэлла оказалась между Куртом и Ломбардо. Кругом неловко поеживались во взятых напрокат смокингах корреспонденты газет да суетились бесчисленные ассистенты причесанных волосок к волоску телеведущих. Катер отвалил от пирса и помчался в море, а его место тут же занял следующий.

На вечеринку съехались журналисты со всего Восточного побережья. Американская публика впервые услышала про богатого русского политика, который потратил миллиард долларов, чтобы открыть в Бостоне финансовый центр. Однако главный интерес вызывал именно символ несметных богатств Разова — его огромная роскошная яхта.

Бостонская бухта не видала таких громадин со времен океанских парусников. Вертолеты телеканалов встретили «Казачество» еще на подходе, и снятые ими кадры быстро разлетелись по всему миру. Пожарные суда приветствовали яхту фонтанами воды, а береговой охране приходилось отгонять сотни прогулочных судов, которые так и стремились подобраться ближе.

Стоило яхте бросить якорь, целая толпа политиков, бизнесменов и чиновников тут же пожелала выразить гостю свое почтение, но только самые важные и влиятельные получили приглашение на торжественный прием. Флагману «Атамана» разрешили встать на полпути между городом и аэропортом Логан, чтобы гостей было удобно перевозить на борт прямо с самолетов.

Яхта, как и вся бухта, сияла разноцветными огнями. В честь праздника местные конгрессмены даже упросили руководство ВМФ вывести с чарльстонской верфи фрегат «Конститьюшн» — знаменитого «Железнобокого» — и совершить вечером круг почета по бухте.

Раньше старый фрегат отходил от причальной стенки всего раз в год, да и то буксиры просто разворачивали его другим бортом, чтобы износ оставался равномерным. Однако недавно, после глобальной реконструкции, корабль был частично воссоздан в том виде, в каком его спустили на воду в тысяча семьсот девяносто четвертом, и теперь по особым случаям совершал короткие рейды под парусом. Из разговора телевизионщиков Остин понял, что сегодня «Конститьюшн» пойдет своим ходом, взяв на борт отряд морпехов и орудийный расчет, чтобы салютовать из орудия.

Остин переключил внимание на яхту. Она была точь-в-точь как на фотографиях Гаме: обтекаемая, с острым носом и плавной линией кормы. Курт сразу узнал обводы «Фастшипа», благодаря которым Разов со своим штабом мог за несколько дней перенестись по воде в любую точку земного шара. Их катер занял место в очереди и вскоре пришвартовался у двери в корпусе яхты. Матросы помогали гостям подняться на борт и перепоручали их заботам стюардов, а те, видя карточки «Пресса», просто махали рукой в сторону лестницы. Остин злорадно отметил, что после поездки на катере все телеведущие выглядели так, словно долго стояли перед вентилятором.

Следуя за Кэллой, Курт с Ломбардо втащили оборудование на верхнюю палубу. Все напоминало самый обычный торжественный прием. Журналисты сразу попали в живой коридор из будто бы нанятых через кадровое агентство молодых людей в одинаковых малиновых пиджаках. Те протягивали каждому пресс-кит и сувениры: брелки в форме русских борзых и магниты с эмблемой «Атамана». Затем отводили гостей в специально огороженную зону на корме.

Там журналистов приветствовал симпатичный юноша, высокий статус которого подчеркивала нашивка на пиджаке. Он объяснил, что в пресс-центре состоятся выступления губернатора штата и мэра Бостона. Господин Разов также произнесет короткую речь, но на вопросы отвечать не будет. Зная, что лучший способ получить хорошую прессу — это бесплатная еда и выпивка, он пригласил всех пройти внутрь.

Пока остальные толпились возле барной стойки, Остин с Микки установили оборудование в другом конце зала, где уже стояли микрофоны и софиты. Потом Курт взял Кэллу под локоть и спросил:

— Ну что, пойдем к остальным?

— Сейчас.

Девушка отвела его к борту, откуда открывался роскошный вид на здание таможни и небоскребы «Хэнкок» и «Пруденшиал». На ее милом лице застыло мрачное выражение.

— Сначала я должна спросить. Ты очень хотел попасть на этот прием. Скажи, Разов как-то связан с базой подлодок и напавшими на нас бандитами?

— Почему ты так решила?

— Не считай меня дурой.

— Прости, я не могу все рассказать. Это ради твоей же безопасности. Да, связь есть.

— Разов виновен в смерти Мехмета?