Охота на Менелая - Марта Таро

– Я еду к мужу – и будь, что будет, – шептала Надин. Она повторяла эти слова множество раз на дню, и если в начале пути они её успокаивали, то теперь, когда за окном экипажа мелькали пыльные улочки Одессы, слова не помогали. Неуверенность разбежалась дрожью по телу, заныло сердце, а руки увлажнились.

Надин рассердилась: «Вот стыдоба! Как маленькая, ей-богу! Говорят же: приняла решение – выполняй. Вот и нечего трусить. Пора поговорить с мужем и понять, как жить дальше».

Справиться с обидой и отчаянием оказалось ой как не просто. После того, как Ордынцев покинул Москву, даже не поговорив с ней, Надин слегла. Целые дни проводила она в постели, не в силах подняться. Ужас от случившейся катастрофы оказался необычайно острым. Он рвал сердце в клочья, а боль пронзала насквозь. Надин боялась даже пошевелиться. Она лежала, свернувшись клубочком, и лишь сон приносил ей облегчение. Но как только она открывала глаза, вся непоправимость случившегося вновь наваливалась на плечи огромной и неподъёмной глыбой. Её предали, растоптали и унизили. Что могло быть хуже?

Надин никого не хотела видеть, но княгиня Волконская не стала спрашивать разрешения. Зинаида Александровна сама пришла к ней в спальню, всмотрелась в бледное лицо, оценила запавшие щёки, лихорадочный блеск синих глаз – и поставила свой диагноз:

– И давно ты поняла, что влюблена в собственного мужа?

– Как вы догадались?..

– Все признаки налицо: отчаяние, худоба и нежелание выходить из дома. Не ты первая через это проходишь, а что касается виновника твоего состояния, то, кроме Ордынцева, никого рядом с тобой в последнее время не было. Ну, так как, ответишь на мой вопрос?

Пришлось Надин признаваться:

– Вы правы. Только он любит другую, а не меня…

– Да что ты? – поразилась Волконская. – Я видела, как он на тебя смотрел, ещё порадовалась, что тебе достался любящий муж. Ты ничего не путаешь?

– Хорошо бы – да я всё видела собственными глазами, а чего не видела, так мне с радостью описала моя соперница.

– Давай рассказывай, – потребовала княгиня Зизи и села на стул рядом с кроватью. – Что-то тут не то, будем разбираться вместе.

Надин не смогла заговорить о сцене в гостиной, это оказалось так унизительно. Она затравленно смотрела на Зинаиду Александровну, не решаясь коснуться самого больного, тогда княгиня сказала сама:

– Ты ещё слишком молода, чтобы это оценить, но на самом деле находишься в очень выгодной ситуации. Ты – законная жена человека, которого любишь! Как бы ни сложились поначалу ваши отношения, всё ещё можно поправить или хотя бы улучшить. Что бы ты чувствовала, если бы любила человека, а он был для тебя совершенно недоступен? Но даже в этом случае можно найти достойный выход из положения, ведь настоящая любовь никогда не исчезает бесследно. Просто кому-то везёт и он находит взаимность, а у других нет такого счастья, тогда они выдумывают для души спасительную мысль и живут, любя безответно.

– Какую спасительную мысль?

– Каждый находит её сам. Вот я решила, что мой любимый уехал, и всю жизнь писала ему письма, а теперь и этого утешения не стало…

Тёмные глаза княгини заволокло слезами, и Надин вдруг всё поняла.

– Вы любили императора Александра?

Волконская грустно улыбнулась и подтвердила:

– Да, но моя жизнь – в прошлом, а тебе жить сейчас. Так что же у вас случилось?

Надин увидела в глазах Зизи сострадание. Этой женщине можно было рассказала всё, и она это сделала…

Княгиня не перебивала, не задавала вопросов, но этого и не требовалось, теперь Надин сама рвалась выплеснуть боль. Она повторила фразу из своего злосчастного письма: «Пригласите княгиню Нарышкину». Замолчала и тихо всхлипнула. Волконская не спешила с ответом, она долго размышляла, прежде чем предложила:

– Знаешь, поезжай-ка ты к мужу. Войди в его дом и останься с ним наедине. Дальше дело за тобой: если ты будешь с ним нежна, то он быстро уложит тебя в постель – а потом соперниц у тебя уже не останется.

– Правда? – спросила Надин. – Вы думаете, я могу приехать к нему, не спрашивая разрешения?

– Конечно, можешь! Более того, ты просто обязана быть с ним рядом. Ты же обещала это перед алтарем. Помнишь?

– Помню, – подтвердила Надин и впервые за вечер улыбнулась…

…Теперь она уже не знала удержу и сумела закончить все дела и сборы за пару дней. Надин договорилась с кузиной матери, Алиной Румянцевой, что та переедет к ним в дом, и сама перевезла тётку. Убедившись, что Любочка с Алиной устроены и обеспечены, Надин отправилась в Одессу. Торопя время, она ехала без остановок, но теперь, подъезжая к одесскому дому своего мужа, вновь почувствовала неуверенность и страх. Никогда ещё она не была так уязвима.

«Хватит уже терзаний. Объяснимся, и будь, что будет», – решила она, наконец.

Это помогло – Надин перестала дрожать, а потом к ней вдруг пришло спокойствие фаталиста. Ничего уже не изменить. Сегодня днём она получит ответы на все свои вопросы.

Уже миновала половина дня, а княгиня Нарышкина так и не смогла успокоиться. Она не хотела никого видеть и сидела, запершись в своей спальне.

– Ах ты, скотина! Чтоб ты сдох! – пробормотала Ольга. – Чтобы тебе утонуть в море, а этой курице – твоей жене – пойти на дно вместе с тобой! Я-то выдержу, а вот ты без меня – посмотрим!..

Стук колёс под окном привлёк её внимание. Ольга выглянула и поразилась: женщина, которой она желала всяческого зла, вышла из дорожного экипажа у крыльца дома Ордынцева. Двери оказались заперты, слуг не было, и на лице Надин мелькнуло сначала удивление, а потом разочарование.

«Она разминулась с Дмитрием часа на два, – обрадовалась Нарышкина. – Какой же отличный повод расквитаться с этим мужланом… Только нужно действовать быстро».

Ольга схватила ключ от чёрного хода дома Ордынцева и, словно молния, пролетев через сад, отомкнула заветную дверь. Ещё минута – и она оказалась в спальне хозяина дома. Ольга скинула на ковер покрывало и несколько подушек, туда же швырнула свой кружевной капот, чулки вместе с подвязками и мягкие туфельки без задников, а сама скользнула под одеяло. Мизансцена вышла отличной – оставалось дождаться единственного зрителя.

– Сюда, ваша светлость, вот – спальня барина, – послышался в коридоре голос сторожа.

– Я займу комнату мужа, – ответила ему Надин и толкнула дверь.

Ольга прикрыла глаза и притворилась спящей. Она не решалась смотреть сквозь ресницы – боялась, что соперница обнаружит обман, и теперь полагалась на слух. Похоже, что сторож заглянул в комнату вслед за молодой хозяйкой, потому что виновато забубнил:

– Я её не пускал! Небось князь сам это сделал.

– Идите, я потом к вам выйду, – услышала Ольга дрожащий женский голос и обрадовалась: она смогла поразить Надин в самое сердце. Нарышкина решила, что уже может «проснуться» и, открыв глаза, стыдливо натянула одеяло на грудь.