Шаг в аномалию - Дмитрий Хван

— Писать на Москву о сём надобно, токмо о сгоревшем зимовье упоминать я не стану. И ты языком не трепи да казачкам накажи помолчать. А зимовье выстроим новое, в следующем годе, пока заместо меня нового воеводу не прислали.

Посёлок Белореченский

Октябрь 7138 (1630)

— Да говори, что случилось! — Новиков тряс за плечи тщедушного тунгуса, остальные трое туземцев хмуро стояли чуть поодаль, опустив головы.

Одна из охотничьих партий посёлка, уйдя в поисках добычи вдоль реки далее её слияния с Малой Белой, напоролась на огромных людей с медвежьими головами, которые напали на охотников. Двое охотников погибли сразу, третьего потеряли в глухой чащобе, где охотники пытались скрыться от страшных сыновей Хангая — хозяина тайги.

— Бабагай, бабагай, — повторял охотник, запинаясь.

«Ничего не понимаю!» — Новиков отпустил охотника, тот облегчённо отпрянул к своим друзьям, мнущимся рядом.

— Василий, чего думаешь? — задумчиво проговорил Соколов.

— А что тут думать, товарищ князь, — хмыкнул Новиков, махнув рукой на четвёрку незадачливых промысловиков, — суеверия туземные.

— Но тут дело ещё и в том, что убили именно наших охотников, на нашей реке.

— Значит, надо отомстить и не мешкать с этим, — простодушно сделал вывод Василий. — Вот тут и пригодятся наши негры, — добавил он, немного подумав.

— Да, возьмёшь их с собой. И Брайана тоже. Надо будет сделать так, чтобы со стороны гор к нам по этой реке больше никто не приходил. — И, посмотрев, как вытянулось лицо у Новикова, Вячеслав добавил: — С дурными намерениями, я имел в виду. Так что нужно ответить жёстко, можешь там суд устроить, но ты должен от них взять вассальную зависимость или прогнать к чертям в горы. И забери у них все шкурки, если будут, конечно.

— Тогда я сегодня в Прилог, там заберу людей, и, получается, через пару дней пойдём вверх по реке, — сказал Новиков, прикидывая в уме состав и снаряжение, необходимое для рейда.

— То, что нужно соблюдать осторожность, мне тебе говорить не нужно, надеюсь, — ответил Соколов, улыбаясь.

Новиков в ответ хищно ощерился и, подмигнув, выдал, копируя голос Усольцева:

— А ежели кто буде там учнёт противиться войску княжескому, так того батожьём бить не жалеючи!

Бывшая застава Васильева, расположенная среди таёжных сопок у истока Ангары, с приходом туда шести семейств беломорцев получила название Васильево. Устроиться людям помогали рабочие из Новоземельского посёлка. В отсутствие Всемила старшим над этими хмурыми, крепко сбитыми мужиками, улыбчивыми девушками и по-детски открытыми и светлыми ребятишками был им поставлен Булыга, похожий на медведя мастер по обуви. Почти все люди из переселившейся с берегов Белого моря родноверческой общины были обуты в его кожаные чувяки, бродни и чоботы. Лишь единицы щеголяли в лаптях.

Первой в новом поселении была заложена школа, далее цепочкой закладывались дома и хозяйственные постройки, постепенно выходившие к лугам, селение сразу же обносилось частоколом. Рядом со школой была пристроена охранная изба, ставшая поселковой казармой.

Всемил поначалу резко противился тому, что все дети переселенцев в обязательном порядке должны посещать школу, чтобы получать знания, однако после трудных разговоров с Соколовым и уверений того, что никто не посягает на их верования и уклад жизни, он согласился на это. Кроме того, поселенцам пригнали часть тунгусских овец и всех коз, чтобы более близкие к реальной жизни крестьяне заботились о них и постарались максимально увеличить мясо-молочную популяцию.

Казаки Усольцева также разделились, пятеро бородачей во главе с Матвеем были поселены в Прилоге. А остальные, с трудом приспособившись к норовистым бурятским лошадкам, должны были охранять посёлки Усолье и Ангарский, расположенный в устье Китоя.

Новоиспечённый ангарский князь Вячеслав Соколов тихим осенним вечером сидел за столом и в скудном пламени смоляной свечи, будь она неладна — все глаза попортишь, подбивал бюджет своего княжества. В целом выходило неплохо: снятые урожаи радовали, железные изделия для хозяйственных нужд и на будущий обмен с туземцами регулярно пополнялись. Ну а главное — запасы на зиму уже были на треть больше прошлогодних, хорошо идём! Ещё две женщины на сносях, неплохо, да у новоприбывших тоже есть несколько беременных на разных сроках. Девок там много, кстати, да и красотки-то какие. Правильно казачков мы к ним подселили, может, ещё несколько семей образуется, надо бы и охламонов Радека пристроить. А то солдатики себе туземных жён понабрали, и не по одной. Ну и что, что многожёнство, — главное, чтобы детей рожали! И побольше…

Размышления Соколова прервал короткий стук в дверь. Подняв глаза, в тусклом свете подвешенного у дверного проёма стеклянного фонарика он увидел морпеха, который деловито доложил:

— Вячеслав Андреевич! К вам Вигарь просится, тот, что корабли привёл…

— Да, да, я помню. — Вячеслав поднялся из-за стола, чтобы встретить помора у дверей. Морпех, посторонившись, пропустил к князю немного робеющего Вигаря. — Ты поклоны мне не бей, проходи, садись! — Соколов отодвинул стул от Т-образного стола и сел так, чтобы Вигарь был напротив. Тихонько потрескивали дрова в греющейся на ночь печи, с улицы доносились звуки готовящегося к отбою посёлка да собачий перебрёх. — Как здоровье, как люди твои, хорошо ли всё? — начал разговор Соколов.

— Бог миловал, я да все товарищи мои живы-здоровы, благодарствую, — осторожно, выговаривая каждое слово, ответил Вигарь.

— Зови меня Вячеславом, Вигарь. С чем пожаловал?

— Приплыли мы со товарищи в эти неведущие земли по указу людишек твоих. Так вот, обещались они за удачное, по воле Божьей, доставление уплатить нам, помимо прочего, и рухлядью мягкой. Се учинилось ведомо тебе токмо сейчас?

— Да, не знал я этого. Но ничего, уплатим тебе и шкурками, за отличную работу не жаль, — сказал Соколов, отметив, как явно Вигарь повеселел.

— А что, Вячеслав, и то великое озеро, и берега его тоже вашего княжества пределы?

«Эка хватанул! Но почему бы и нет?» — подумал князь ангарский.

— Да, Вигарь. Озеро это Байкалом зовётся.

— Хотевши узнать я о том, ежели надобно тебе буде людишек ещё до княжества твоего вести, то я завсегда готовый к сему. Путь я добро ведаю и пороги знаю — все отмечены. Токмо вестишку дай через людишек своих.

— Конечно, Вигарь! — Вячеслав встал из-за стула и заходил взад-вперёд между столом и лавкой.

«Ух ты, жарковато стало. — Соколов снял свитер и закатал рукава рубахи. — А перспективки-то неплохие вырисовываются!»

Вячеслав наконец обратил внимание, что помор, выпучив глаза, пялится на его правую руку.

— Знак Сокола! — прохрипел Вигарь.

— Как?.. — не понял Соколов.

На руке ангарского князя пониже локтя красовалась татуировка, сделанная ему ещё в Советской армии земляком из Луцка, — украинский трезубец.