Парфянин. Ярость орла - Питер Дарман

Я повернулся и посмотрел ей в лицо. Ее густые волосы при дневном свете сверкали, как золото, полные губы притягивали к себе и звали, глаза светились чистым синим светом. Я чувствовал, как сердце заколотилось в груди, когда наклонился к ней. Наши губы соприкоснулись и слились в долгом и нежном поцелуе. И в эти секунды я испытывал такой восторг и блаженство, каких не чувствовал никогда и не верил, что такое вообще может быть.

В последующие два дня все вокруг было спокойно, и это дало мне возможность заняться вопросами реорганизации нашей конницы. Я с радостью отметил, что ее численность возросла почти до тысячи человек, хотя кони, оружие и прочее снаряжение все еще оставались серьезной проблемой. Пока войско находилось на марше, готовить новобранцев и учить их стрельбе казалось невозможно, так что все вновь присоединившиеся к нам рекруты, которые умели ездить верхом, но не умели пользоваться луком и любым другим оружием, были оставлены под командой Бирда в качестве разведчиков и патрульных. Вскоре их стало две сотни человек, и они ждали от него новых распоряжений, которые он был не в состоянии отдавать: я просто забыл, что он являлся человеком мирным и служил проводником до того, как присоединился к нам перед нашим рейдом в Каппадокию. Он пришел поговорить со мной, когда я обихаживал Рема, – утром следующего дня.

– Я не военачальник, мой господин. И ничего не понимаю ни в лошадях, ни в продовольствии для воинов.

Выглядел он при этом недовольным и несчастным.

– Конечно, я знаю. Я как-то об этом не подумал.

– Это ты военачальник, господин, но не я.

Я подумал, не поставить ли его под команду Годарза, но ведь у Годарза и без того забот полон рот, он занят добычей припасов и вообще тыловым обеспечением. Поэтому в итоге я передал новых рекрутов в распоряжение Нергала, который, кажется, был даже рад, что его подразделение увеличилось в размерах. На самом деле он всегда пребывал в хорошем настроении, особенно после того, как взял себе в жены испанскую дикарку, девушку по имени Праксима. В общем и целом те, кто присоединился к Спартаку, были главным образом пастухи, конюхи или батраки, полевые рабочие плюс небольшое количество беглых городских рабов. Однако по мере того, как слухи о восстании рабов распространялись все шире, в лагерь начало прибывать все больше женщин. Это были в основном уроженки Галлии, и многие из них своим поведением и манерами, к сожалению, были очень похожи на Крикса. Эти, конечно, присоединялись к своим соплеменникам, тогда как другие женщины прибивались к фракийцам или германцам. Кроме того, небольшое их число, совсем маленькая группа, нашли способ влиться в состав конницы. Я, конечно, сделал все от меня зависящее, чтобы отвадить их, но Праксима умела ездить верхом, и очень неплохо, и успела уболтать Нергала, так что в итоге у меня оказалась еще одна всадница. Он-то был просто счастлив, да и она тоже, а поскольку мне требовался довольный заместитель, я сдался.

– В любом случае, – напомнила мне Галлия, – ты ведь принял в свою конницу нас с Дианой, так что едва ли можешь ее отвергнуть.

– Это было совсем другое дело.

– Отчего же?

– Ну, во-первых, вы обе умеете сидеть на коне.

– Она тоже умеет, к тому же гораздо лучше, чем любая из нас.

– Ну, вы умеете стрелять из лука, – раздраженно возразил я.

– Только потому, что вы с Гафарном нас научили. Уверена, Нергал и ее сможет обучить.

– Ну, ладно. Как скажешь. В любом случае вопрос уже решен.

Она с любопытством уставилась на меня.

– Неужели мой господин принц недоволен вопросами? – ехидно поинтересовалась она.

– Да нет… Просто я этого не одобряю, вот и все. Говорят, она была проституткой.

Она недовольно уставилась на меня:

– Ее заставили заниматься проституцией римские хозяева, это ты хотел сказать? Не будь таким мнительным!

Она, конечно, была права, как это, кажется, случалось всегда, но от этого мне было только хуже; в целом же, следовало признать, дела у нас шли хорошо. Я уже решил, что если численность конницы будет продолжать увеличиваться, то сделаю Нергала и Буребисту командирами отдельных драгонов. Но, вероятно, это были лишь пустые фантазии, и реальность не замедлила прервать все мои мечтания, когда в наш лагерь ввалилась большая группа галлов во главе с Криксом. Голова у него была обвязана серой тряпкой. Они двинулись ко мне и окружили с угрожающими лицами. Их оказалось около пятидесяти, все были вооружены мечами или копьями и явно желали полюбоваться, как мне раскроят череп.

– Пришло наконец время нам с тобой свести счеты, – заявил Крикс, любовно поглаживая рукоять своего двухлезвийного топора. Он был одет в тунику, штаны и кожаные сапоги и с непокрытой головой. Кольчуги на нем не было, и щита тоже, но он казался чрезвычайно уверенным в себе. Волосы у него были, как обычно, в диком, взъерошенном состоянии, а усы свисали до самой груди. Отвратительный вид.

– С удовольствием, – ответил я. На мне тоже не было никакой брони, я лишь держал меч и кинжал Кукиса.

К этому моменту весь лагерь поднялся, и десятки моих людей собирались вокруг галлов. Нергал, злобно расчищая себе дорогу, пробился ко мне и встал рядом с мечом в руке, а пару секунд спустя к нему присоединился Буребиста. Крикса, впрочем, это нимало не обеспокоило, хотя угроза ему и его людям была явная.

– Ну, будем драться? Или ты боишься запачкать свои беленькие царские ручки?

Я велел Нергалу и Буребисте отойти от нас и выхватил меч.

– Ты что-то слишком много хвастаешься, галл!

Собравшиеся подались в стороны, а мы с Криксом начали кружить друг вокруг друга, так что я почти не услышал в отдалении рева рогов и труб и отчаянного грохота барабанов. Потом раздались громкие крики, и в толпу воинов врезался на коне Бирд. Все отскочили от него в стороны, и он въехал в круг, где стояли Крикс и я.

– Римляне! Римляне идут! – выкрикнул он. Его глаза были широко раскрыты от возбуждения.

Значит, нашу с Криксом схватку придется отложить, а вместо этого заняться более важной и значительной задачей, поскольку римляне уже рядом.

Все разбежались в разные стороны, к своим сотням. Крикс и его галлы стремительно рванули к себе лагерь, я же бросился к огороженному загону, где стоял Рем. Гафарн уже заседлал его и сейчас седлал собственного коня. Галлия и Диана тоже находились там, видимо, оттачивали искусство стрельбы из лука. Я обнял Галлию и прыгнул в седло Рема.

– Не выпускай их из виду, – велел я Гафарну, указывая на обеих женщин. – Вернусь, как только смогу. Я на тебя надеюсь!

– Я о них позабочусь, не беспокойся, – ответил он. – Береги себя!

До бывшего римского лагеря, где стоял Акмон, было с милю. Я пробирался сквозь толпившихся германцев, галлов, фракийцев и прочих. Все они поспешно вооружались и снаряжались, строились в шеренги, а их командиры ругались и заталкивали людей в ряды. Я добрался до шатра Спартака и вошел внутрь. Крикс ворвался следом за мной, обильно потея после пробежки. Я заметил кровавое пятно на повязке – надеюсь, ему было больно. Спартак приветствовал меня и указал место за столом, на котором Акмон разместил несколько деревянных чурбаков и теперь расставлял их в две отдельные группы. Секундой позже вбежал Каст и тоже занял свое место.