Западня - Пьер Алексис Понсон дю Террайль

Создание подползало к Кадишон все ближе и ближе. Может, это был вампир, решивший испить свежей крови этой восхитительной молодой женщины? Или к несчастной, напротив, спешила помощь? Этого не смогла бы сказать ни одна живая душа!

Постепенно Кадишон вернулась к жизни и вновь обрела способность соображать. Она вспомнила все, что с ней произошло, и вздрогнула при мысли о том, что оказалась, вероятно, на дне бездонной пропасти.

Тогда женщина решила встать и даже начала приподниматься, но в этот момент почувствовала, что ее ладонь накрыла чья-то тяжелая, холодная, липкая рука.

Она вскрикнула, хотя крик у нее получился сдавленный. Затем ей кто-то на ушко прошептал: – Не бойтесь.

В голосе того, кто это сказал, чувствовался какой-то надлом, будто грудь, из которой он вырывался, была вконец измучена страданиями.

Не в состоянии унять тревогу, Кадишон повернула голову и попыталась увидеть, кто с ней говорит.

Но в окружавшей женщину кромешной тьме ей удалось различить лишь бледный отблеск устремленных на нее глаз, напугавший ее пуще прежнего.

– Не двигайтесь, или вам конец.

– Кто вы? – в страхе спросила она.

Ах, если бы она рассмотрела получше рядом с собой это бесформенное существо, смутно напоминавшее гигантскую жабу или что-то в этом роде, то пришла бы в ужас, хотя и совсем по другой причине.

– Кто вы? Где я? Отвечайте! – воскликнула она, не в силах совладать с волнением.

– Не шевелитесь, вам говорят. Рядом с вами бездонная пропасть. По счастливейшей случайности вас отбросило на самый ее край.

– Мы в подземелье?

– Да!

– В какой стороне от меня этот каменный мешок?

– Справа. Ползите ко мне. Вот так. Через несколько мгновений опасность останется позади и вы сможете выпрямиться. Соблаговолите протянуть мне свою ладонь.

И чудовище, не дожидаясь ответа, взяло за руку Кадишон, которая содрогнулась от его холодного прикосновения.

– Отсюда до пропасти далеко, так что можете встать.

Кадишон поднялась на ноги. При мысли о том, что она оказалась один на один с таинственным существом, женщина, помимо своей воли, вздрогнула и, хотя предрассудки были ей чужды, вспомнила обо всех историях, которые рассказывали об этих подземельях.

– Я спас вам жизнь, – веско произнес голос.

– Возможно. Кто вы?

– Призрак, – ответил он, сопровождая свои слова сухим, коротким смешком.

– Для шуток вы выбрали не самый подходящий момент, – сказала Кадишон, отчаянно борясь с охватившими ее мрачными предчувствиями.

– Я не шучу. Уверяю вас, многие люди, завидев меня, действительно считают, что я привидение. Но кто вы и как оказались в этом подземелье? Кто этот человек, решивший погубить вас? Если бы вас не спасла лестница, вы упали бы на самое дно глубокого каменного колодца!

– Я не могу назвать вам своего имени, но поскольку вы, по вашим же словам, меня спасли, то в довершение оказанных мне благодеяний соблаговолите сказать…

– Что?

– Существует ли из этого подземелья выход.

– На этот вопрос, любезная моя дамочка, я смогу ответить только после того, как узнаю, с кем имею дело. Вы должны понимать, что я, раненый, живу в этом мраке не ради удовольствия, и поэтому не могу раскрыть секрет, который может стоить мне жизни.

Услышав эти слова, Кадишон подумала, что оказалась рядом с каким-нибудь несчастным, который, подобно ее мужу, нашел в этих руинах пристанище, укрывшись от незаслуженных жизненных невзгод.

– Вы тоже здесь прячетесь? – воскликнула она.

– Да, я тоже, – с ухмылкой ответил голос, – и ваши слова наводят меня на мысль, что не я один нашел здесь приют.

На несколько мгновений стало тихо.

– Послушайте, – вновь заговорил голос, – вы мне доверяете?

Этот вопрос поставил Кадишон в тупик. Она умолкла.

– Какой же я глупец! – вновь с ухмылкой заговорил голос. – Как вы можете мне доверять? Позвольте спросить, не согласитесь ли вы проследовать за мной в укромное местечко, где мы сможем увидеть друг друга и поговорить подальше от любопытных взглядов и ушей.

– Как вы сказали? Каких еще любопытных взглядов и ушей?

– Я имею в виду нескольких хлыщей, которые ради своего удовольствия решили осмотреть мое… простите, наше с вами пристанище.

Кадишон полностью пришла в себя. Она подумала, что с ее стороны будет умнее не обмолвиться ни словом о муже и его четверых спутниках.

– Я готова последовать за вами туда, куда вы намереваетесь меня отвести.

– Тогда хватайте конец этой веревки и следуйте за мной.

Кадишон сделала так, как он просил, почувствовала, что веревка в ее руках натянулась и пошла вперед. И тут же немало удивилась, осознав, что человек, с которым она говорила, не идет впереди, а ползет.

Изумиться еще больше она не успела – по прошествии пяти-шести минут собеседник сказал: – Вот мы и на месте, подождите, сейчас здесь станет немного светлее.

Женщина услышала, что ее спутник стал высекать с помощью огнива огонь и несколько мгновений спустя свет коптящей лампы озарил угол подземелья, в котором она первым делом увидела смятый соломенный лежак.

Кадишон тут же стала искать глазами человека, который привел ее сюда, но так никого и не увидела. И вдруг внизу, прямо у ее ног вновь раздался тот же голос.

– Андюс! – воскликнула Кадишон, узрев жуткого безногого калеку, рухнувшего на свое соломенное ложе.

– Вы меня знаете? – спросил тот, пораженный до глубины души.

– Да, мне доводилось вас пару раз видеть.

– Да? Погодите-ка, я ведь вас тоже знаю, по крайней мере, мне приходилось вас встречать.

И он сел на своем лежаке, чтобы присмотреться к ней повнимательнее.

– Ну да, я вас знаю, – прошептал он, – и голос этот я тоже слышал, только вот где?

Он глубоко задумался. Кадишон, встревоженная и удивленная, хранила молчание.

Вдруг безногий хлопнул себя по лбу.

– Ну да! – воскликнул он. – Вы же Кадишон, Высокая Кадишон, любовница гренадера Жана-Мари.

– Его жена! – сказала женщина.

– Пусть жена, мне все равно.

– Где же вы меня видели? – спросила молодая женщина.

– Дорогая моя, – ответил Андюс, переходя на фамильярный тон, – если бы я был человеком злопамятным, то заставил бы вас сейчас дорого заплатить за мои ноги.

– Что вы хотите этим сказать? – встревоженно спросила Кадишон.

– В том, что я лишился их и стал калекой, виноват ваш муж, – ответил Андюс.