Пять из шести - Александр Антонов

— Знаешь, зачем эти лохи в Знаменскую наведались?

Грач посмотрел на сияющую физиономию Хмурого.

— Ну, и зачем?

— За твоим портсигаром!

— Что?! — Грач от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. Потом возмутился: — Какого хера?!

— Портсигар-то старинный, — начал прояснять ситуацию Хмурый. — Мы его у прежнего хозяина выкупили и тебе на «днюху» подарили.

— Выкупили, говоришь? — с подозрением переспросил Грач.

— Ой, ладно! Выкупили, не выкупили. Хозяин всё одно в драбадан пьяный был, чего он может помнить?

— Ладно! Проехали! — остановил словоизлияния Хмурого Грач. — Этим-то портсигар зачем?

— Этого выяснить не удалось. Так давай у них и спросим?

— Дело говоришь! — кивнул Грач. — Как поедут обратно, вяжи их и сюда!

* * *

Вертолёты своим посещением Знаменскую не баловали. Потому посмотреть на диковинку потянулись к околице все свободные от дел жители станицы. Туда же направился и атаман Семёнов, единственный, кто был со стороны станичников при исполнении. По дороге он нагнал Максимовых и сразу всё понял.

— За вами, видать, птичка прилетела? — спросил Семёнов.

— За нами, — здороваясь с атаманом за руку, подтвердил Геннадий.

Перед вертолётом было не протолкнуться, но Семёнов враз расчистил дорогу.

— Посторонись! — крикнул он зычным голосом. — Дай людям пройти!

Прежде чем шагнуть в образовавшийся проход, Максимов нарочито серьёзно поблагодарил атамана:

— Спасибо вам, Илья Семёнович, за оказанную помощь!

— Не на чем, товарищ майор, — ответил довольный атаман. — Мы завсегда помочь готовы!

* * *

Грач рассматривал заднюю крышку портсигара. Он и раньше видел, что на ней выбиты какие-то слова. Но буквы были очень мелкими, и он их раньше не пытался прочитать. А сейчас захотел, потому что подумал: «Может, эти слова тем лохам и нужны?» Он отдал портсигар одному из помощников и велел перенести написанное крупными буквами на бумагу. Когда ему принесли листок, с трудом прочёл и отбросил в сторону. «Херня какая-то, да ещё и по дореволюционному написано! Ничего, лохи заяснят, что к чему!»

Когда вошёл Хмурый, Грач всё ещё пребывал в добром расположении духа. Но лишь глянул на постную физиономию заместителя, как тут же его и утратил.

— Что ещё случилось? — чуя недоброе, спросил он.

— Лохов-то наших из Знаменской вертолёт забрал, — сокрушённо поведал Хмурый. — Крутыми они, Грач, оказались. Может, отступимся?

— Ты чё такое говоришь? — нахохлился Грач. — Забздел что ли? Может они, конечно, и крутые, да не круче яиц варёных. И надо нам их расколупать! Если журналист не фуфло толкает, то тут такой гешефт наклёвывается! Короче. Знаю я, куда они полетели. К дружкам своим, больше некуда. Я беру пацанов и двигаю туда. На месте решу, что с ними делать. А ты остаёшься здесь, на хозяйстве. Врубился?

— Как скажешь, Грач, — кивнул Хмурый. — Всё будет нормалёк. Только скажи, что с журналистом делать?

— Пока ничего. Может, ещё на что сгодится.

* * *

Вертолёт доставил их в Читу. Оттуда скорым поездом доехали до Улан-Удэ, там их вновь ждал вертолёт. Теперь Максимовы любовались Байкалом с высоты птичьего полёта, жаль не так долго, как того бы хотелось. Вертолёт завис над специально оборудованной площадкой и начал опускаться.

* * *

Подошедший Виталий спросил у Старха:

— Твои друзья прилетели?

— Они, — улыбнулся Вяземский.

— А вы, ребята, круче, чем я думал, — сказал Виталий и пошёл прочь.

* * *

После рассказа Геннадия о событиях, произошедших в Знаменской, Старх, Катя и Света захотели увидеть стихи, которые были выбиты на задней крышке портсигара. Максимов положил на стол листок с письменами. Старх прочёл их вслух: