Шевалье де Мезон-Руж - Александр Дюма

Задумавшись, Морис так и стоял на мосту, созерцая течение воды с тем меланхоличным видом, который в какой-то мере присущ каждому истинному парижанину. Вдруг он услышал слаженный шаг небольшого отряда. Так мог идти патруль.

Он обернулся. Это был отряд национальной гвардии, движущийся на Мориса с противоположной стороны моста. В наступающих сумерках ему показалось, что среди гвардейцев был Лорэн.

И действительно, увидев Мориса, Лорэн бросился к нему с распростертыми объятиями.

— Наконец-то, — воскликнул он. — Это ты. Черт побери! Тебя днем с огнем не отыскать.

Безмерно счастлив я, что встретился с тобою!

Быть может, я уже не так гоним судьбою?[55]

Надеюсь, на этот раз ты не будешь роптать, я ведь цитирую Расина, а не Лорэна.

— А почему ты с патрульными? — поинтересовался Морис, которого теперь беспокоило буквально все.

— У меня задание, друг мой. Речь идет о восстановлении нашей с тобой пошатнувшейся репутации.

Повернувшись к отряду, Лорэн скомандовал:

— Оружие, на караул! Итак, дети мои, поскольку ночь не наступила, поболтайте о своих делах, а мы поговорим о своих.

Потом он вновь обернулся к Морису.

— Сегодня в секции я узнал две важные новости, — продолжал Лорэн.

— Какие?

— Первая, нас с тобой начинают считать подозрительными.

— Я это знаю. Что дальше?

— Как? Ты это знаешь?

— Да.

— Вторая, организатор этого заговора с красной гвоздикой — шевалье де Мезон-Руж.

— И это я знаю.

— Но ты, очевидно, не знаешь, что красная гвоздика и подземный ход — звенья одной цепи.

— И это я знаю.

— Ну что ж, тогда перейдем к третьей новости. Уж о ней ты точно не знаешь, я уверен. Сегодня вечером мы схватим шевалье де Мезон-Ружа.

— Схватите шевалье де Мезон-Ружа?

— Да.

— Выходит, ты стал жандармом?

— Нет, но я — патриот. А патриот всегда в долгу перед своей родиной. Шевалье де Мезон-Руж очень вредит моей родине, устраивая один заговор за другим. Итак, родина приказала мне, патриоту, чтобы я освободил ее от вышеназванного шевалье, который ей ужасно мешает, и я выполняю приказ моей родины.

— И все же странно, что ты взялся за подобное дело, — сказал Морис.

— Я не сам взялся за него, на меня его взвалили, но должен тебе сказать, что я не противился. Чтобы реабилитировать себя, мы должны совершать что-то весьма значительное. Ведь наша реабилитация, это не только наша безопасность, но и право при первом же удобном случае всадить клинок дюймов на шесть в брюхо этого гнусного Симона.

— Но как узнали, что именно шевалье де Мезон-Руж стоял во главе заговора, связанного с подземным ходом?

— Наверняка, это пока еще неизвестно, но есть предположение.

— Значит, от частного случая вы пришли к общему выводу?

— Мы действуем, благодаря нашей уверенности.

— И как же ты собираешься выполнить приказ? Ведь…

— Послушай меня внимательно.

— Слушаю.

— Едва я услышал крик: «Гражданин Симон раскрыл большой заговор!..» (опять этот каналья Симон, везде только и слышно о нем), как у меня появилось желание самому во всем разобраться. Все говорили о подземном ходе.

— Он что, действительно, существует?

— Да, я его видел.

Видел своими глазами

лишь то, что увидел я с вами.

— Ну, что же ты меня не критикуешь?

— Потому что это из Мольера, и потому что обстоятельства сейчас не располагают к шуткам.

— Над чем же сейчас шутить, если не над серьезными вещами?

— Так ты сказал, что видел?

— Подземный ход? Повторяю, да, я видел подземный ход и даже прошел по нему. Он соединяет подвал гражданки Плюмо с одним из домов на улице Кордери, с домом № 12 или № 14, точно не помню.

— Неужели?! Лорэн, ты прошел по нему?..

— От начала до конца. Этот ход очень надежно построен. Кроме того, в трех местах он перегорожен решетками, которые опускаются одна за другой. В случае, если бы заговорщикам удалось осуществить задуманное, эти решетки помогли бы им выиграть время и увезти мадам Капет в надежное место. К счастью, благодаря отвратительному Симону, этого не случилось.

— Но, мне кажется, — сказал Морис, — что в первую очередь нужно было бы арестовать жильцов из дома на улице Кордери.

— Сделали бы сразу, если бы не нашли этот дом совершенно пустым.

— Но ведь этот дом кому-то да принадлежит?

— Нового владельца никто не знает. Известно только, что недели две или три тому назад этот дом был продан новому владельцу, вот и всё! Конечно, соседи слышали шум, но они думали, что идут ремонтные работы. Что же касается прежнего владельца, то он покинул Париж. Вот так-то!

— «Черт возьми, — сказал я Сантерру, отойдя с ним в сторону, — вы все в очень затруднительном положении.

— Да, — согласился он, — это так. ’

— Но ведь этот дом был продан?

— Да.

— Пару недель назад?

— Две или три недели.

— Но при продаже должен был присутствовать нотариус?

— Да.

— Значит, нужно искать в Париже нотариуса, который занимался продажей этого дома, посмотреть документы. Таким образом, мы сможем узнать имя и адрес покупателя.

— Ну что ж, в добрый час! Это хороший совет, — сказал Сантерр. — И этого человека обвиняют в том, что он плохой патриот. Лорэн, Лорэн! Или я тебя реабилитирую, или пусть черт меня возьмет!»

— Короче, продолжал Лорэн, — сказано — сделано. Разыскали нотариуса, просмотрели документы и узнали имя, а также адрес виновного. Тогда Сантерр и приказал мне провести эту операцию.

— Так что же, этот дом купил шевалье де Мезон-Руж?

— Нет. Можно предположить, что это сделал его соучастник.

— Почему же ты говоришь, что идешь арестовывать шевалье де Мезон-Ружа?