Наследник императора - Александр Старшинов

— Чтобы в нужный момент принести себя в жертву.

— Что? — переспросил Приск.

Ему показалось — Архелай спятил.

— Не скоро, — добавил Архелай. — Ты проголодался, господин. У меня есть просяная каша.

Он протянул Приску тарелку с кашей и деревянную ложку. Приск перевернулся на бок и принялся есть.

— Твоя царевна тоже здесь, — сказал Архелай.

— Царевна… — Приск хотел отпереться, но губы против воли сами шевельнулись: — Откуда ты знаешь?

— Она рассказывала о тебе.

В первое свое путешествие вглубь Дакии Приск встретил девушку, которая утверждала, что она дочь прежнего царя Диурпанея. Она назвалась царевной и по узкой тропе привела двух лазутчиков Рима к тайному проходу в горах. Она подарила римлянам эту тропу из мести и одновременно любви — ибо Приск отслужил одну из самых чувственных своих служб во славу Венеры в тех горах. Много позже, когда настал час, Приск провел подаренной тропой Адриана и его отряд в обход перевала Боуты. Но, указывая путь, он даже в мыслях запретил себе вспоминать о встрече в горах, ибо не желал, чтобы легионеры нашли тайную хижину и странную царевну, больше похожую на помешанную девку. Теперь он против воли вспомнил о ней, ибо безумное совпадение — встреча с Архелаем — свою суть могло подтвердить еще более безумным скрещением дорог. Он вдруг понял то, в чем прежде боялся себе признаться, и вот внезапно истина открылась — будто упал занавес в прорезь театральной сцены, — Дакия была для него страной мифов, где возможно все, невозможное в Риме. Здесь можно было спуститься к Стиксу — как полагал Тиресий, и встретить живого бога — как утверждал Архелай, здесь в таинственной хижине принимала простого воина на своем ложе царевна, здесь, умирая, воин не умирал, а уходил в лучшую и вечную жизнь. От этой причастности к тайне у Приска закружилась голова.

— Она действительно двоюродная сестра Децебала? — торопливо заговорил центурион. — Дочь прежнего царя? Она утверждала: ее брата Децебал принес в жертву Замолксису перед началом войны…

— Все именно так. Все так… — кивал в ответ на каждый вопрос Архелай.

— А где теперь царевна?

— В Сармизегетузе.

— Но я не видел ее!

— Еще увидишь…

Засыпая, Приск так и не пришел к выводу — верить греку или нет. Архелай отворил дверь со словами: «Ты пришел, Приск». Но он мог сквозь оконце-бойницу верхнего яруса башни увидеть, как подходит к дому одинокий путник, и узнать его — лучи солнца как раз светили Приску в лицо, центурион был без шлема, и плащ упал с его головы. Во всем остальном ничего сверхъестественного не наблюдалось. Да, были совпадения, но они порой столь невероятны, что люди постоянно толкуют об избранности, предзнаменованиях, о знаках богов, заказывают гороскопы, верят в особые знаки, пишут на свинцовых табличках проклятия, закапывая их на перекрестках дорог…

Опять же известие о царевне объяснялось вполне поземному: она сама рассказала обо всем Архелаю…

И все же… Иные совпадения могут свести человека с ума.

«Если я встречу его еще раз, много лет спустя, и он будет так же молод и так же божественно красив, я поверю, что он — бог», — решил центурион, засыпая.

Пока что Архелай оставался для него ловким обманщиком, который, однако, готов был помочь римлянину.

* * *

Наутро Архелай разбудил Приска, поставил на стол соленый козий сыр, рыбу, хлеб, а после завтрака вывел из башни к тропе и сказал, что она приведет римлянина в долину Стрея.

— Уйдешь со мной? — спросил Приск.

В ответ Архелай лишь отрицательно покачал головой.

— Мы встретимся еще?

— Неизвестно.

— Здесь будет большая война.

— Я знаю, — отвечал Архелай. — Но Траян подойдет к Сармизегетузе только следующим летом. — Он указал на сверкающие на солнце вершины, и взгляд Приска невольно последовал за его рукой. — У меня есть время…

О да, божественное откровение! Приск и сам бы мог так предсказывать: этой весной Траян не успеет подготовить армию, а идти на Сармизегетузу на исходе лета — глупейшая глупость. Траян уже один раз попробовал воевать по снегу в этих горах и наверняка зарекся. Значит, основной поход случится только через год: императору незачем больше торопиться — Лонгин умер. На следующий год Траян выступит рано по весне, минует в начале мая перевалы, в июне будет штурмовать крепости в горах.

— Можно тебя попросить: уведи отсюда царевну, пусть ее не будет в этих местах будущим летом, пусть она уйдет на восток, в земли костобоков, до которых не дотянется римский меч… — Приск замолчал и обернулся.

Архелая рядом не было.

* * *

Дальше Приск двигался медленно, как ни пытался спешить. Людей он не встречал — как ни странно. Попадались олени, зайцы, один раз волк, уже немолодой, недолго тащился следом, но так и не решился напасть. Иногда Приску казалось, что встречи с Архелаем вообще не было, что пригрезились ему башня и ночевка в тепле. И это он сам себе — интуитивно — указал верный путь к римскому лагерю.

Наконец он увидел людей — их было трое, и они шли ему навстречу. Закутанные в длинные дакийские плащи, они зарывались в снег, как либурна зарывается в волны. Один тащил за спиной гетский лук. Трое… Приск прикинул, сможет ли он справиться. Вряд ли. Бежать? Вновь сыграть в Горациев и Куриациев? Нет, он слишком измотан, чтобы заставить троицу преследователей растянуться на тропе. К тому же ему не одолеть сильного противника одним ударом. Остальные подоспеют и…

Ну что ж, пусть идут. Он остановился, сдернул плащ и обнажил меч.

— Можно я выстрелю в него из лука? Погляжу, как получится? — предложил дак-лучник на отличной, классической латыни, какой учат только в самых лучших столичных школах.

— Фламма? — изумился Приск.

— Я всегда говорил, что этот наглец самоуверен! — отозвался еще один знакомый голос. — Тирс, ты только глянь — он хочет биться с нами один!

Кука? Ну да, Кука! Старина Кука!

И вместе с ним Тиресий. У Куки смуглая кожа посерела от холода, Тиресий отпустил солидную бороду и сделался еще более мрачен. А Фламма обзавелся трофейным луком.

— Ребята, вы просто не представляете, как я вас всех рад видеть! — воскликнул Приск, кидаясь им навстречу.

Но ноги почему-то подкосились, и он растянулся на снегу.

— А ты по виду теперь просто заправский дак, — сообщил Кука, вытаскивая старого товарища из сугроба и обнимая.

Свежая рана даже под одеждой отозвалась болью.

— Как вы меня нашли? — изумился Приск.

— Вообще-то мы гнались за тобой от самой Дробеты, да не успели — тебя с Лонгином схватили прежде, — поведал Кука.

— Нас взяли в плен возле Баниты.

— А… — пробормотал неопределенно Кука. — Как раз там мы и не были. Видимо, разминулись. В этих горах и летом легко заблудиться, а зимой только и делаешь, что ходишь по кругу. А что Лонгин? Остался у даков?