Бунт на «Баунти» - Джон Бойн

Разволнованный знаками внимания островитянок, я поспешил спуститься в следующий баркас и оказался на острове перед самым началом первого разговора капитана Блая с островными вождями. Пока мы подходили к берегу, шум там стоял оглушительный, было что послушать. Опередившие нас, да и плывущие вместе со мной англичане орали во все горло, а ответом им служили жуткие, но волнующие вопли отплясывающих на песке туземцев, – впрочем, танец их, к моему удивлению, прервался, едва нога капитана Блая ступила на остров. Как будто большой оркестр перестал играть, увидев, что его дирижер опустил палочку. Я решил, что таков здешний обычай. Меня от завываний туземцев мороз по коже подирал, но капитан, похоже, ожидал и этого гвалта, и его внезапного прекращения, поскольку не повернул назад и не приказал немедленно возвращаться в Англию, пока всех нас до единого не съели заживо. Нет, он уверенно приблизился к трону, остановился и поклонился, коротко, но изящно, – я ни разу еще не видел, чтобы он это делал.

– Ваше величество, – произнес он с подчеркнутой почтительностью джентльмена, который обращается к человеку, принадлежащему к более высокому, нежели его, слою общества. – Могу ли я рассчитывать на то, что удостоился чести запомниться вам во время моего прежнего посещения вашего прекрасного острова? Я Вильям Блай, лейтенант, и состоял тогда, если вы помните, под началом капитана Кука, который командовал кораблем «Решимость».

Последовало долгое молчание, сидящий на троне мужчина прищурился и улыбнулся, затем лицо его вдруг исказилось гневом, но гнев этот сменила новая улыбка. Он провел ладонью по подбородку – там, где могла бы расти борода, впрочем, у него и усов-то не было, король выглядел начисто выбритым, совсем как я.

– Блай, – произнес наконец он, выговорив это имя так, точно букв в нем было не четыре, а гораздо больше. – Вильям Блай, – помолчав, повторил он, глядя на подходившие к его берегу баркасы с моряками. Мне пришло в голову, что, возможно, он вовсе не в таком, как его соплеменники, восторге от нашего вторжения. – Да, я воспоминаю вас. Капитан Кук присоединен к вам?

Наш капитан огляделся вокруг и на миг встретился со мной глазами; думаю, по моему лицу он понял, что королевская манера выражаться, да и сам его вопрос поставили меня в тупик. Затем капитан на мгновение потупился, словно убеждая себя, что некое решение, им принятое, правильно, и, подняв взгляд на ожидающего ответа короля, улыбнулся.

– У капитана все прекрасно, – соврал он и даже глазом не моргнул. – Счастлив сообщить вам, что он вкушает в Лондоне заслуженный им покой и посылает вашему величеству самый теплый привет.

Готов признаться, при последних словах капитана у меня отвисла челюсть. За все время нашего знакомства я не слышал от него ни одной лжи – по крайней мере, я так думал; если он хоть раз и соврал, то говоря о чем-то мне совершенно неизвестном, – а между тем слова его были самым наглым враньем, услышанным мной со времени отплытия из Портсмута. Тем не менее никого из стоящих вокруг капитана моряков оно, по всему судя, не удивило. К этому времени с «Баунти» подошли новые баркасы и капитана обступили все офицеры и бо́льшая часть команды.

– Пожалуйста, вернуть мои поклоны вашему храброму капитану, когда вы опять увидеть его, – произнес король острова, и капитан Блай чинно кивнул.

– Непременно, ваше величество, и позвольте добавить к этому обещанию мои поздравления с тем, что со времени моего прошлого визита на остров ваш английский чудодейственно улучшился. Вы говорите на нем как истинный джентльмен, который не показался бы неуместным и при дворе короля Георга.

Король закивал, явно довольный комплиментом капитана.

– Вы благодарственны, – произнес он, кивая.

Недолгое время двое мужчин молча взирали один на другого, а я начал гадать, кто из них первым откроет рот, но тут второй трон поднесли поближе к королю и поставили на песок, и кто же показался после этого из-за деревьев? – какое-то чудище, а не человек, полуголое, со свисающими до пояса волосами, с лицом, при взгляде на которое ты понимал, что чудище только-только проглотило долгоносика и настроение его от этого не улучшилось.

– Капитан Блай, – произнес король, – могу я представлять мою жену Идиа.

Ну, готов признать, если бы кто-то намекнул мне, что существо, на которое я смотрю, – женщина, я бы от удивления на землю повалился, однако пропади я пропадом, но король сказал правду, поскольку, когда оно село и обвело всех нас взглядом, свисающие волосы его слегка разошлись и я увидел пару титек – таких здоровенных, что в них поместился бы запас молока, которого любому младенцу могло на год хватить. Я посмотрел на капитана. Судя по всему, его это зрелище удивило меньше, чем меня, он даже взгляд от такого срама не отвел.