Тай-пэн - Джеймс Клавелл

– Без вас Восток будет уже не тем, Тай-Пэн. Если вы уйдете, мы все немножко потеряем.

– Может быть, в конце концов я все-таки и не уйду.

– Одна моя половина жаждет в дальнейшем обходиться без вас. Вы, первый среди всех нас, владели чрезмерно большим куском того сладкого пирога, который представляет собой здешний рынок. Владели слишком долго. Пришло время открывать моря.

– Открывать для американских кораблей?

– И для других тоже. Но не на британских условиях.

– Морями мы будем править всегда, дружище. Это наш долг. Вы – сельскохозяйственная страна. Мы – промышленники. Эти моря нужны нам.

– Когда-нибудь они станут нашими.

– Возможно, к тому времени они уже перестанут быть нам нужны. Потому что мы будем править небесами. Купер усмехнулся.

– Не забывайте о нашем споре.

– Кстати, вы мне напомнили. Несколько дней назад я получил письмо от Аристотеля. Он попросил у меня взаймы, чтобы пересидеть вынужденное бездействие, поскольку «тот упоительный заказ приходится отложить до лета, на холоде у нее появляется гусиная кожа». Так что времени у нас достаточно, чтобы загнать эту лисичку в нору – или, может быть, в постель?

– Это кто угодно, но не Шевон. У нее в жилах ледяная вода, а не кровь.

– Она что, опять отказала вам?

– Да. Может быть, вы замолвите за меня словечко?

– Нет уж, в таких переговорах я не посредник! Через плечо Струана Купер увидел, что к ним приближаются Брок и Горт.

– Если бы оба Брока сейчас не добрались до Гонконга, вы бы получили как раз то время, которое вам нужно. Не правда ли?

– Вы предлагаете мне слегка подзаняться убийствами?

– Это было бы не слегка. Это было бы очень и очень серьезно, Тай-Пэн. Доброе утро, мистер Брок.

– Я так и подумал, что это вы, мистер Купер, – с веселым видом заметил Брок. – Очень любезно с вашей стороны прийти проводить нас. – Он повернулся к Струану: – Ты отплываешь сейчас?

– Да. Я хочу предоставить Горту возможность любоваться кормой моего корабля до самого Вампоа. А потом, на «Китайском Облаке», – до самого Гонконга. Как обычно.

– Единственной кормой, которую вы мне покажете, будет ваша собственная через шесть дней, когда вас швырнут в долговую яму, где вам и место, – набычившись проговорил Горт.

– До самого Гонконга, Горт. Правда, нет никакой радости соревноваться с вами. Как мореход вы не годитесь даже грести на лодке.

– Клянусь Богом, я лучше вас.

– Полно, если бы не ваш отец, вы были бы посмешищем всей Азии...

– Клянусь Богом, ты, су...

– Придержи язык! – рявкнул Брок. Он знал, что Струан будет в восторге, если его публично назовут «сукиным сыном», потому что тогда у него будет полное право вызвать Горта на дуэль. – Зачем задирать парня, а?

– Я не задираю его, Тайлер. Просто говорю все, как есть. А тебе не мешало бы научить его кое-каким манерам, а заодно и мореходству.

Брок сдержал свой гнев. Горту пока еще не справиться со Струаном. Пока. Через год-другой, когда парень станет хитрее и опытнее – другое дело. Но не сейчас, клянусь Господом. Да и не достойно это англичанина – топтать противника, беспомощно лежащего на спине. Как проклятый Струан сейчас. – Дружеское пари. Ставлю сто гиней, что мой мальчик обойдет вас. Первым коснется флагштока на Гонконге.

– Двадцать тысяч гиней. И его деньги, не твои, – предложил Струан, насмешливо глядя на Горта.

– Откуда у вас взяться таким деньгам, Тай-Пэн? – презрительно бросил Горт, и у Брока все вскипело внутри: Боже, какой глупец.

– Это всего лишь шутка, Дирк, ничего больше, – быстро сказал он. – Пусть будет двадцать тысяч, как ты говоришь.

– Что ж, шутка так шутка. Если ты за это ручаешься, Тайлер. – Внешне Струан оставался холоден, но душу его переполняло ликование. Они клюнули на его наживку! Теперь Брок и Горт понесутся на Гонконг, забыв обо всем на свете: двадцать тысяч гиней – нешуточное состояние, но это ничто по сравнению с сорока лаками серебра на борту «Китайского Облака». Итак, Брока он благополучно убрал с дороги. Однако игра получилась довольно опасной. Горт едва не зашел слишком далеко, и тогда пришлось бы пролить кровь Убить Горта – пара пустяков.

Он протянул руку Куперу.

– Помните, у меня еще тридцать дней. – Они пожали друг другу руки. Струан посмотрел на Горта. – Флагшток на Гонконге! Приятного путешествия, Тайлер! – Он бросился к своей лорке, которая уже отошла от причала, сампаны тащили ее за нос, выводя на середину реки.

Струан вспрыгнул на планширь, повернулся и насмешливо помахал им рукой, потом исчез внизу.

– Надеюсь, вы извините нас, мисгер Купер, – торопливо сказал Брок, беря Горта за руку. – Мы вас разыщем!

Он подтолкнул Горта к их лорке. На полуюте он яростно швырнул его к фальшборту и, подступив вплотную, разразился:

– Ах ты, чертов полудурок, безмозглая корабельная крыса! Ты что, хочешь, чтобы твое дурацкое горло располосовали от уха до уха? В этих водах закон один: если ты называешь человека сукиным сыном, ты должен драться. Попробуй назвать его так, и он будет вправе убить тебя! – Тыльной стороной ладони наотмашь он ударил Горта по лицу, так что у того изо рта побежала струйка крови. – Я пятьдесят раз предупреждал тебя, чтобы ты остерегался этого дьявола. Уж если я его остерегаюсь, клянусь Господом, тебе и подавно пристало!

– Я могу убить его, Па, я знаю, что могу!

– А я тебе пятьдесят раз говорил, будь с ним вежлив. Он только и ждет, как бы тебя подрезать, дурень ты несчастный. И будь спокоен, это у него получится. С этим дьяволом ты будешь драться только один-единственный раз! Понятно?

– Да. – Горт почувствовал во рту вкус крови, и это сделало его еще злее.

– В другой раз я не стану вмешиваться, помирай, если охота, недоумок. И запомни еще одно: никогда не задирай человека, который проиграл тебе деньги и вроде как бы твой должник. И не пинай его в пах, когда он лежит у твоих ног избитый и беспомощный. Это не по правилам!

– К чертям правила! Брок ударил его еще раз.

– Броки чтят кодекс чести. Все в открытую. Один на один. Пойдешь против этого, и твоему партнерству в компании «Брок и сыновья» конец.

Горт вытер кровь с подбородка.

– Не бей меня больше, Па!

Брок почувствовал ярость, звеневшую в голосе сына, и его лицо потемнело и стало жестоким.

– Не надо, Па. Клянусь господом нашим Иисусом Христом, в следующий раз я отвечу. – Горт стоял, широко расставив ноги, сжав гранитные кулаки. – Сегодня ты ударил меня в последний раз. Ударишь меня снова, и я не остановлюсь ни перед чем. Господом Иисусом клянусь, ты ударил меня в последний раз!

Вены на шее Брока вздулись и почернели, когда его огромная фигура грозно надвинулась на сына – уже не сына, а врага. Нет, не врага. Все-таки сына, который просто перестал быть юнцом. Сына, который бросил вызов отцу, как все сыновья рано или поздно бросают вызов отцам.