Иоланда, дочь Черного корсара - Эмилио Сальгари

— Наши! — радостно воскликнули Морган и Кармо.

Это и впрямь были флибустьеры с парусника. Они вошли в устье протоки, сообщавшейся с морем, и с трудом продвигались на плотах, сооруженных, по-видимому, из обломков корабля.

Там были если не все, то почти все, в том числе Пьер Пикардец.

Как оказались они на плотах, каким чудом удалось им избежать смерти?

— Друзья!.. — громко крикнул Морган. — Перестаньте стрелять! Вы приплыли к друзьям, они не причинят вам вреда.

— Капитан! — дружно откликнулись корсары. — Сеньор Морган!

Направляемый дюжиной весел один из плотов причалил к сваям, и Пьер Пикардец первым поднялся на настил и бросился в объятия к Моргану.

— И сеньора Иоланда здесь!.. — воскликнул он, заметив дочь корсара. — Это здорово!..

— А корабль? — спросил Морган.

— Пошел ко дну, — ответил Пьер Пикардец. — Из обломков мы соорудили плоты.

— Я обошел весь берег и ничего не нашел.

— Он разбился у какого-то островка, милях в пятнадцати отсюда. После того как вас с Кармо и сеньорой Иоландой смыло с корабля, мы снова очутились в открытом море и носились по волнам, пока нас не прибило к камням. А как ты? Впрочем, постой. Я забыл, что нас чуть было не захватили испанцы.

— Какие испанцы?

— В нескольких милях отсюда на якоре стоит какой-то корабль, и испанцы чуть было не заметили наши плоты.

— Корабль! — воскликнул Морган, и в его голове тут же родилась смелая мысль.

— Да, и, похоже, большой.

— Пьер, сколько с тобой людей?

— Пятьдесят, многие из наших утонули. А испанские пленники вчера вечером во время небольшой стоянки задали тягу.

— Тем хуже для них...

— Да, — ответил Пьер, понявший его с полуслова.

— Им это даром не пройдет, — глухо проговорил Морган, с трудом подавляя гнев — А сейчас займемся другими делами.

Подойдя к краю настила, он крикнул корсарам, ждавшим распоряжений:

— Причаливайте к берегу, я скоро приду к вам.

— Что ты задумал, Морган? — спросил Пьер Пикардец.

— Оружие у вас есть?

— Люди прежде всего подумали об этом: у всех по аркебузе, абордажной шашке и достаточно боеприпасов.

— Так, говоришь, большой корабль и хорошо вооружен?

— Отличное судно, клянусь тебе, — подтвердил Пьер Пикардец.

— Нам ничего не остается, как предпринять отчаянную попытку, — сказал Морган.

— И овладеть кораблем?

— Да, это единственное, что нам поможет вернуться на Тортугу.

— Черт возьми! Это не так просто, Морган. Судя по величине корабля, на нем немало людей.

— Мы никогда не считали врагов, — сказал Морган. — Не будем терять время... Кармо!

Но того и след простыл. Заметив на втором плоту гамбуржца — своего неразлучного друга, — удалой моряк немедленно бросился к нему.

— Он, поди, с Ван Штиллером, — заметил Пьер.

— Не мешай им, — ответил Морган и обратился к Иоланде, молча следившей за беседой. — Сеньора, — сказал он, — мы идем на рискованное дело, и я не хотел бы подвергать вас опасности. Вы не против, если мы оставим вас здесь под присмотром Кумары и дона Рафаэля? Индейцы — добрый народ и не способны вас обидеть.

— Я буду спокойно вас дожидаться, сеньор Морган, — ответила Иоланда. — Единственное, о чем прошу, не искушайте слишком судьбу. Гибель столь славного и благородного человека причинила бы мне слишком большую боль.

Словно онемев, Морган впился глазами в девушку, затем быстро схватил ее руку и поднес к губам.

— Сеньора, — произнес он с глубоким волнением, — я буду жить ради вас, и если шальная пуля пронзит мне грудь, я умру с вашим именем на устах.

Яркий румянец выступил на щеках девушки.

— Я буду ждать вас, капитан, — сказала она со вздохом. — Да поможет вам Бог.

— Прощайте, сеньора, мы вернемся к вечеру.

Быстро повернувшись, словно желая скрыть охватившее его волнение, Морган спустился в лодку, где его ждал Пьер Пикардец с четырьмя карибами.

Стоя на краю настила, Иоланда следила за ним взглядом и не уходила до тех пор, пока лодка не скрылась за островами, которыми была усеяна протока.

— Я отдаюсь вашему покровительству, дон Рафаэль, — сказала она плантатору. — Надеюсь, однако, что вы, будучи испанцем, меня не предадите.

— Я предпочел бы погибнуть, сеньора, — высокопарно заявил плантатор. — Флибустьеры стали моими друзьями, и, если кто посмеет вас тронуть, он узнает, на что я способен.

— Отведите меня в хижину, которую отвел нам Кумара.

— Ваши желания — приказ, сеньора.

Дон Рафаэль проводил девушку до хижины, а сам отправился в другой конец селения на поиски Кумары, чтобы попросить почетную охрану для девушки.

Он обо всем уже договорился и собирался было вернуться в хижину, как вдруг его взгляд упал на южную часть протоки: из-за островков, весьма многочисленных и в этой части реки, плыла лодка с дюжиной людей на борту. Присмотревшись внимательней, дону Рафаэлю пришлось опереться на столб, чтобы не свалиться на землю от ужаса.

Бедняге было чего бояться — среди дюжины людей, быстро приближавшихся к деревне, он узнал графа Медину и его злого гения — капитана Валеру.

Не успел плантатор прийти в себя, как лодка причалила к сваям и испанцы стали подниматься на настил.

— Я пропал!.. — пробормотал дон Рафаэль. — Капитан спустит меня в лагуну, но на этот раз с камнем на шее.

Вначале он было подумал, не броситься ли ему в хижину и предупредить Иоланду, но тут же понял, что не успеет и ничем не сумеет помочь девушке.

— А если догнать Моргана и Кармо? — подумал он. — За дело! Не будем терять время и хоть раз в жизни покажем, на что мы способны.

Под настилом качались на привязи лодки с уложенными на дне гребками. Дон Рафаэль, пожалуй, впервые ощутивший львиную отвагу, соскользнул по свае и прыгнул в самую легкую лодку. Он уже хотел решительно двинуться вперед, как вдруг неожиданная мысль мелькнула у него в голове.

«Чуть было не совершил глупость», — подумал он.

Направив лодку под настил, он ловко обогнул опорные сваи и направился к восточной половине деревни.

Проплывая под настилом, дон Рафаэль отчетливо слышал, как над его головой разговаривают мужчины и женщины, смеются или плачут дети: тонкий пол в хижинах, сделанный из бамбуковых Палок и покрытый холстиной из древесных волокон, прекрасно пропускал все звуки.

— Отлично, отлично, — пробормотал дон Рафаэль. — Я не упущу ни слова из того, что граф скажет Иоланде, и передам все сеньору Моргану.