Цветочная сеть - Лиза Си

— Я хотел бы в один прекрасный день встретиться с инспектором в Китае.

— Как и я с вами, — парировала она.

— Я буду в Пекине через месяц. Возможно, как-нибудь пересечемся в баре, выпьем чего-нибудь, — предложил он.

— Или у меня в кабинете.

И снова Спенсер Ли посуровел:

— Не угрожайте мне, инспектор Лю. У меня есть друзья в Пекине. Вы меня не тронете, поскольку этого не хотят мои друзья.

— Забудьте вы о Китае, — прервал Дэвид. — Лучше поведайте мне о деятельности триады в Лос-Анджелесе.

— Я могу лишь предположить, что вы ошибаетесь насчет нас. Наша организация занимается благотворительностью. Мы творим добро. Предоставляем работу. Помогаем накормить людей, пока они тут новички.

— А как же проституция, вымогательство, наркотики?

Ли состроил гримасу:

— У нас просто — как тут говорят? — дурная слава. Но «Возрождающийся феникс» подобными вещами не занимается. Вон посмотрите на фуцзяньские банды! Да, ребята из «Фук Чин»[55] привозят нелегалов, но не мы. Если речь о проституции, наркотиках, то взгляните на банды Гонконга. В «Сунъион»[56] целая куча головорезов! Я скажу вам кое-что: если бы кто-то пытался вторгнуться на нашу территорию, причем я говорю о вполне законном бизнесе, мы бы не стали сидеть сложа руки. Вы меня понимаете?

— Приберегите свою речь для Торговой палаты, — огрызнулся Дэвид. — А как насчет убийства Гуан Хэнлая?

— Мы не имеем к нему никакого отношения.

— То есть вы признаете, что знаете об этой смерти…

— Что бы вы ни сказали, мне придется сослаться на пятую поправку[57]. — Его приспешники засмеялись.

После этого на любой вопрос, который задавал Дэвид, звучал тот же беспечный ответ.

Вернувшись в вестибюль, Хулань сказал:

— У тебя все получилось.

— У меня ничего на них нет! — Дэвид был раздражен.

— Он практически признался, — возразила она. — В суде ничего не докажешь, но теперь понятно, что вы правы в отношении «Возрождающегося феникса». Самое главное, что он потерял лицо перед подчиненными.1 Новость разлетится как ветер, и нам это на руку.

Глава 13

Позднее в тот же день, Силверлейк

Все еще раздраженный после разговора со Спенсером Ли, Дэвид, петляя и резко перестраиваясь, мчался в Университет Южной Калифорнии. Хулань приняла его молчание за разочарование, поэтому, когда они остановились на парковке, она воздержалась от комментариев о том, как странно вернуться в альма-матер, и не попросила прогуляться до ее комнаты в общежитии или взглянуть на любимых профессоров. Вместо этого они направились прямо в административное здание.

Хулань вспомнила женщину, сидевшую на проходной. За двадцать лет, прошедших с тех пор, как Хулань попала в университет, миссис Фельтцер не изменилась: все те же волосы нелепого рыжего цвета, «талия» около метра и платье с узким ремешком прямиком из пятидесятых. Предполагалось, что миссис Фельтцер будет помогать студентам, но ей удавалось лишь подсовывать им для заполнения непонятные бумажки и отправлять невесть куда за подписями профессоров, в которых те всегда отказывали. У Хулань мелькнула мысль, что миссис Фельтцер идеально вписалась бы в бюрократическую машину Пекина.

— Что вам угодно?

Я из прокуратуры США, — сказал Дэвид. — Мы проводим расследование смерти двух ребят, которые здесь учились.

Миссис Фельтцер его сообщение не впечатлило.

— Нам очень поможет, если вы позволите взглянуть на их личные дела.

— Не думаю, что могу разрешить вам это сделать, — твердо ответила миссис Фельтцер.

Дэвид положил локти на стойку, слегка улыбнулся — никаких вольностей, просто дружелюбная и искренняя улыбка — и поймал взгляд миссис Фельтцер. Она оказалась в центре его внимания, и Хулань знала, как это действует на женщин.

— Ну же, миссис Фельтцер, держу пари, что вы можете сделать все что угодно, — уговаривал он. — Вы наверняка знаете здесь каждую бумажку.

Именно так Хулань впервые испытала на себе все очарование Дэвида. Шла первая неделя практики в «Филлипс и Маккензи», и она торчала в комнате для ксерокопирования, пытаясь заставить ответственную сотрудницу размножить и сшить закрывающие дело документы. Материалы задержались уже на полчаса, и ведущий партнер угрожал Хулань, что ее ждет самая короткая карьера в истории права, если нужные бумаги не окажутся у него на столе в течение часа. Увы, ее собеседница придерживалась другого мнения:

— Пусть ваш урод просто подождет. Не растает, — не сахарный! У меня еще пять заказов, а в полдень я закрываюсь на обед!

Хулань просила, умоляла, даже пустила слезу, но женщина не поддавалась. Казалось, ей нравилось мучить бедную практикантку.

И тут Дэвид, уже ставший партнером, вошел в комнату, чтобы скопировать пару документов для клиента, на которого работал. Уже через три минуты неумолимая сотрудница, отложив все дела, выполняла просьбу Хулань. Дэвид и Хулань остались помогать. Двадцать минут спустя все было готово, и Дэвид пригласил Хулань на свидание, от которого она отказалась. Прошел целый год, прежде чем она согласилась поужинать с ним, и то лишь потому, что не видела другого способа отделаться от назойливого парня. Но получилось совсем иначе. Он использовал тот же шарм и настойчивость, что и с сотрудницей, отвечавшей за копирование. А теперь он обрушил все свое очарование на миссис Фельтцер.

— Мальчики мертвы, Эстер, — ворковал Дэвид. — Лучший способ помочь — узнать, что произошло. Насколько мы знаем, в этих записях может быть что-то жизненно важное. Я уверен, что вы не захотите стоять на пути правительственного расследования.

Личное дело Гуан Хэнлая легко нашли, так как оно было в архиве материалов студентов, покинувших университет. В течение года обучения он проходил базовые курсы, типичные для новичка; оценки были предсказуемо низкими. Он жил в общежитии в течение первого семестра, а затем переехал из кампуса.

Пока они просматривали куцую справку, Эстер Фельтцер продолжала искать личное дело действующего студента Уильяма Уотсона-младшего. В документах у нее всегда был полный порядок, поэтому миссис Фельтцер не привыкла к тому, что не удается найти нужную папку.

— Кто-то ее переставил, — мрачно заявила она. — Либо ваша информация неверна.

Трудно было представить, что