Взгляд тигра - Уилбур Смит

Цепляясь за уступы, мы, точно по трубе, выбрались на вершину и не могли прийти в себя от послания из далекого прошлого. Почти два часа мы просидели наверху, глядя, как дробятся волны прибоя о Пушечный риф. Отчетливо виднелись проход сквозь риф и обширная темная заводь пролома, но узкий проток между ними едва просматривался. Отсюда Эндрю Барлоу наблюдал предсмертную агонию «Утренней звезды»: на его глазах корпус судна переломился надвое.

– Время работает против нас, Шерри, – сказал я, когда приподнятое настроение последних дней улетучилось. – Прошло две недели, как Мэнни Резник отплыл на «Мандрагоре». Сейчас он на подходе к Кейптауну. Как доберется, нам дадут знать.

– Каким образом?

– Там живет один мой приятель, член яхт-клуба. Он начеку и даст телеграмму, едва «Мандрагора» войдет в док.

Над верхушками пальм вился голубоватый дымок костра – Анджело готовил еду.

– Совсем голову потерял, – буркнул я. – Ведем себя словно школьники на пикнике. С сегодняшнего дня не забываем о безопасности – старый друг Сулейман Дада где-то неподалеку, и «Мандрагора» объявится в этих водах раньше, чем хотелось бы.

– Сколько времени нам нужно? – спросила Шерри.

– Не знаю, милая, но не сомневайся – больше, чем рассчитываем. Тормозит необходимость завозить воду и топливо со Святой Марии; работать в заводи мы сможем лишь по несколько часов во время прилива, пока позволяют состояние и уровень воды. Неизвестно, с чем столкнемся на дне, и, наконец, не исключено, что ящики полковника находились в кормовых трюмах «Утренней зари» – в той части судна, которую унесло в открытое море. Если так, останемся ни с чем.

– Все это мы уже обсудили, пессимист несчастный, – упрекнула Шерри. – Не думай о плохом.

Не теряя времени, я истово внял совету; от приятных мыслей и дел нас отвлекла крохотная темная точка на бронзовой глади моря – вельбот Чабби возвращался со Святой Марии.

Спустившись с вершины, мы выбежали через пальмовую рощу на берег. Низко сидящий в воде, тяжело груженный вельбот как раз обогнул остров и заходил в бухту. На корме высился Чабби – огромный, основательный и, казалось, неподвластный времени, как скала.

Его половина передала для меня банановый пирог, а для Шерри – наслушавшись ужасов – широкополую пляжную шляпу, сплетенную из пальмовых ветвей. Лицо Чабби приняло еще более скорбное выражение, когда выяснилось, что подарок опоздал – Шерри испеклась до полуготовности.

Пока полсотни канистр перекочевали в пещеру, совсем стемнело. Из собранных в лагуне моллюсков Анджело сварил густую похлебку, и мы собрались у костра. Пришло время посвятить экипаж в подлинные цели экспедиции. Чабби можно было довериться сразу, целиком и полностью – он и под пыткой ничего не сказал бы. А вот Анджело куда спокойнее увезти подальше от Святой Марии: ему случалось сболтнуть лишнее, особенно когда хотелось поразить воображение своих пассий.

Оба слушали как воды в рот набрали. Анджело оставлял первое слово за Чабби, а тот, любя поиграть в молчанку, сидел с каменным лицом ацтекского идола, мрачно уставившись в костер. Убедившись, что театральный эффект достигнут и публика напряглась в ожидании развязки, Чабби извлек из заднего кармана старый, чуть не до дыр истертый кожаный кошелек.

– Мальчишкой я ловил рыбу в заводи у Пушечного пролома и вытянул здоровущего самца морского окуня. В брюхе у него было вот что… – Он вынул из кошелька небольшой диск. – С тех пор ношу при себе – на счастье. Один морской офицер давал за него десять фунтов, и то не уговорил.

В свете костра блеснула золотая монета размером с шиллинг. Какие-то восточные буквы на реверсе ни о чем мне не говорили, но на лицевой стороне два вздыбленных льва поддерживали передними лапами щит и рыцарский шлем – такое же изображение красовалось на корабельном колоколе у острова Большой Чайки. Надпись под щитом гласила: «REGIS & SENAT: ANGLIA», «Монарх и сенат: Англия», а по ребру отчетливо проступало название – «ENGLISH EAST INDIA COMPANY», «Английская Ост-Индская компания».

– Всегда обещал себе вернуться в Пушечный пролом – считай, время пришло, – продолжал Чабби, пока я пристально изучал монету. Даты выпуска на ней не было, но не приходилось сомневаться, что у меня в руках золотой мухур Ост-Индской компании.

– Так, говоришь, в рыбьем брюхе нашел? – спросил я.

– Наверное, окунь заметил, как она блестит, ну и проглотил. Не вылови я его, так бы и осталась в желудке.

Я вернул монету.

– Выходит, Чабби, есть доля правды в моих словах.

– Не без того, Гарри, – согласился он.

Я принес из пещеры изображения «Утренней зари» и газовый фонарь. Дед Чабби плавал матросом на торговом судне Ост-Индской компании. За неимением лучшего приходилось полагаться на мнение внука, который считал, что багаж пассажиров складировался в носовом трюме, рядом с полубаком. Я не собирался спорить, боясь накаркать, – Чабби этого терпеть не мог.

Разложив таблицы приливов и отливов, я высчитывал разницу во времени для наших широт. Чабби презрительно ухмыльнулся – он не испытывал доверия к печатным столбцам цифр, предпочитая морские часы у себя в голове. Мне доводилось слышать, как он, никуда не заглядывая, безошибочно называл время приливов на неделю вперед.

– Время полного прилива – завтра, в один час сорок минут, – объявил я.

– Ты смотри, хоть раз не ошибся, – согласно кивнул Чабби.

Без непомерного груза, который на него последнее время навьючивали, вельбот бежал легко и охотно. С двумя новыми двигателями, едва касаясь поверхности воды, он влетел в узкий проток между рифами, как хорек в кроличью нору.

Сигналами с носа Анджело предупреждал стоявшего у руля Чабби о подводных ловушках. Мы правильно выбрали время: море было благоприятно, и наш кормчий уверенно справлялся с ослабевшим прибоем. Задрав нос, вельбот перемалывал винтами волны за кормой, обдавая нас водяной пылью. Все казалось не столько опасным, сколько захватывающим, и от острых ощущений Шерри вскрикивала и смеялась.

При ширине вельбота вдвое меньшей, чем у «Морской плясуньи», Чабби проскочил узкую горловину между коралловыми рифами с запасом в несколько футов с обеих сторон. Выписывая зигзаги, он преодолел следующий за ней извилистый канал и прорвался в заводь.

– Якорь бросать бесполезно, – проворчал Чабби. – Глубоко слишком, по рифу видно. Под нами двадцать морских саженей, и дно водорослями поросло.

– Что делать будем?

– Только двигателями на месте удерживать.

– Топлива не напасемся.

– Сам знаю, – буркнул Чабби.

Прилив достиг половины максимального уровня, и только случайные пенящиеся волны каскадом вливались в заводь, покрывая поверхность пузырьками пены. Чем выше прилив, тем сильнее прибой: вскоре оставаться в заводи станет опасно – придется уходить. На работу оставалось часа два времени между допустимо низкой и высокой водой. Чуть раньше – и вельбот не пройдет по мелководью, чуть позже – рискует перевернуться под напором прибоя. Приходилось рассчитывать каждый шаг.