Божество пустыни - Уилбур Смит

Прежде чем отпустить меня, фараон Тамос дал мне в руки Печать царского ястреба. Ею фараон передавал всю полноту власти носителю печати. Носитель печати отвечает только перед фараоном. Под страхом смерти ни один человек не смеет усомниться в его распоряжениях или мешать ему исполнять царскую волю.

Обычно фараон вручал своему избраннику Печать ястреба на торжественной церемонии, в присутствии самых знатных и влиятельных вельмож, но я понимал, что такое щекотливое дело требует полной тайны. Его доверие ко мне заставило меня смириться с этим.

Я упал на колени и коснулся лбом земли перед ним. Но фараон наклонился и поднял меня.

– Ты меня никогда не подводил, Таита. – Он обнял меня. – Я знаю, ты и сейчас не подведешь.

Я сразу отправился на поиски Зараса и в первую очередь разъяснил ему важность нашего дела и какие возможности оно сулит ему для снискания одобрения фараона. Удачный поход откроет ему дорогу к успеху и царской милости. Он безуспешно пытался скрыть от меня свое благоговение и даже испуг.

Мы вдвоем составили список из двухсот двадцати человек, которые составят наш отряд. Вначале Зарас был непоколебимо уверен в том, что этого чересчур мало, чтобы одолеть две тысячи воинов. Но я объяснил ему особые обстоятельства, о которых не говорил ни Атону, ни даже фараону, и он безоговорочно принял мой план.

Я позволил ему самому выбирать людей. Но настоял на том, чтобы всех их объединяло одно общее качество – умение бегло говорить на языке гиксосов. Зарас был слишком мал, чтобы участвовать в исходе в Нубию, когда гиксосы захватили Южный Египет. В шестнадцать лет ему пришлось вступить в войско гиксосов. Поэтому он говорил на языке врага, как на родном, и в любых обстоятельствах мог выдать себя за гиксоса. Но он сохранил верность Египту и был среди первых, кто перешел на нашу сторону, когда фараон Тамос провел нас за пороги, разбил гиксосов в битве при Фивах, а уцелевших прогнал, повергнув их в панику и смятение, обратно на север.

Люди, которых Зарас выбрал для участия в набеге, все были хорошо обучены и вымуштрованы, в основном под началом самого Зараса. Все они были не только воинами, но и, когда не управляли боевыми колесницами, много времени проводили на речных галерах. Зарасу не требовалось дополнительно их чему-то обучать.

Я велел ему разделить воинов на небольшие отряды по пятнадцать-двадцать человек, чтобы они не привлекали внимания, уходя из Фив.

Когда я показал Печать царского ястреба начальнику охраны городских ворот, он не стал меня расспрашивать. Три ночи кряду небольшие отряды людей Зараса под покровом темноты выходили из города и устремлялись в дикую местность на востоке. Они собирались в развалинах древнего города Акиты, где я ждал их.

Я привел повозки с подлинными гиксосскими шлемами, доспехами, одеждой и оружием. Это была лишь малая часть добычи, взятой нами в битве при Фивах.

От Акиты мы прошли на восток к берегам Суэцкого залива у северного края Красного моря. Наши люди скрыли гиксосские доспехи и оружие под бедуинскими плащами.

Мы с Зарасом опередили главные силы. И ждали в маленькой рыбацкой деревушке Аль-Надас на берегу залива, где отряд догнал нас.

Зарас нанял проводника, чьими услугами пользовался раньше и которого рекомендовал. Звали проводника аль-Намджу. Этот рослый одноглазый мужчина ждал нас в Аль-Надасе.

Аль-Намджу нанял все рыбацкие лодки в деревне, чтобы перевезти нас на восточный берег. В этом месте ширина пролива – всего двадцать миль, и мы видели на противоположной стороне низкие холмы Синая.

Мы пересекли пролив ночью, при свете звезд. Высадились на восточном берегу залива у другой маленькой рыбацкой деревушки. Это была Зуба, где нас ждал один из сыновей аль-Намджу, а с ним – больше ста ослов, которым предстояло везти наше тяжелое снаряжение. Нам предстояло пройти почти двести лиг на север, чтобы добраться до Среднего моря, но люди были в отличной форме, и продвигались мы быстро.

Аль-Намджу держался восточнее Синайского полуострова, соединяющего Африку с Азией, чтобы уменьшить риск встречи с воинами гиксосов. Наконец мы подошли к скалистому южному берегу Среднего моря близ финикийского порта Ушу, примерно на середине пути между шумерской границей и той частью Северного Египта, которая еще оставалась в руках гиксосских захватчиков.

Я оставил Зараса и его людей за границами порта и пошел вперед с двумя ослами и четырьмя золотыми слитками, спрятанными в кожаных мешках с зерном; меня сопровождали четверо отборных воинов. Три дня я торговался с купцами в порту и наконец выторговал три средние галеры, вытащенные на берег ниже финикийского храма Мелькарта. Каждое из этих судов способно было взять на борт сто человек. Галеры дорого мне обошлись, в мешках с зерном осталось совсем немного золота, привезенного нами из Фив.

Я рассказал в порту, что мы наемники и плывем на восток, чтобы предложить свои услуги царю Ассирии аль-Хаттуру, осаждающему город Баррайят. Едва только люди поднялись на корабли, мы отчалили от берега. А когда вышли на глубоководье и все еще были видны из Ушу, повернули на восток и принялись грести к Ливану. Но, стоило суше исчезнуть из виду, я изменил курс и мы пошли обратно к Египту и дельте Нила.

С берега дул легкий попутный ветер. Мы подняли гроты и через равные промежутки времени освобождали гребцов на длинных веслах. Снова миновали Ушу, но двигаясь в противоположном направлении. Я держал корабли ниже линии горизонта, чтобы нас не увидели из порта.

Хотя на каждой галере было по семьдесят и больше человек, мы шли быстро, вспенивая носами кораблей белую воду. К середине второго дня до критской крепости Тамиат, по моим подсчетам, осталось меньше ста лиг.

Конечно, я плыл на головной галере вместе с Зарасом и предложил ему, поскольку Ушу остался далеко позади, приблизиться к берегу. Мне гораздо легче вести корабли и определять наше положение, когда можно руководствоваться видом суши. Наконец, когда солнце коснулось поверхности моря и за кормой начало темнеть, я показал рулевому защищенный, но пустынный залив с песчаным берегом. Мы плыли, пока кили не коснулись дна, потом люди выпрыгнули за борт и вытащили корабли на песок.

Путешествие от Фив до этого залива было долгим и изнурительным, но теперь до цели оставалось всего несколько лиг. Вечером в лагере царило заразительное волнение ожидания, обостренное теми опасениями и дурными предчувствиями, какие посещают накануне битвы даже самых храбрых.

Зарас назначил двух своих людей главными на двух других галерах. Первого звали Дилбар. Это был рослый красивый мужчина с мускулистыми сильными руками. С самой первой нашей встречи он привлек мое внимание и заслужил одобрение. Его темные глаза смотрят проницательно, на правой щеке глянцевитый шрам от удара мечом. Этот шрам нисколько не портил его красивые черты. Когда он приказывал, люди быстро и с готовностью повиновались.

Старшим на третьей галере стал коренастый мужчина с широкими плечами и бычьей шеей. Звали его Акеми. Это был жизнерадостный человек с громким голосом и заразительным смехом. Его любимым оружием был топор на длинной рукояти. Акеми подошел ко мне после того, как люди поели.