Серые братья - Том Шервуд

Да, надёжные люди у Совы имелись. Незнакомый Бэнсону однорукий, с измождённым лицом человек, не задавая лишних вопросов, взял письмо, повторил вслух адрес Тома в Бристоле, сел на лошадь и выехал со двора. Бэнсон, глядя ему вслед, ещё раз мысленно попрощался с женой, сыном, друзьями, и сел на своего чёрного, дважды подаренного коня. Принц Сова, стоя у раскрытых ворот, грустно сказал:

– Самая большая радость для меня в этой жизни - встречать таких людей, как ты, Бэн. А самое большое горе - терять их. Прощай.

– Прощай, Сова.

И Бэнсон тронул коня.

– Бэн! - проговорил ему вдруг Сова, уже в спину. - Когда твой сын вырастет, я найду его и расскажу про тебя. Не ту правду, что увёз сейчас наш гонец, а подлинную.

Подошёл к воротам бывший скупщик краденого. Встал рядом с Совой, посмотрел вслед удаляющемуся Змею. Вздохнул:

– Очень острый глаз у этого человека. Как он арбалет у меня в повозке заметил! И какая сила! Взял руками и поставил повозку поперёк улицы. Один! Хорошо, что такие люди состоят на королевской службе, правда?

– Да, хорошо, - посмотрел на него Сова. - Давай закроем ворота.

Бэнсон ехал не торопясь. До вечера времени было изрядно, а то смертельное предприятие, которое он задумал, ему предстояло осуществить в ночной темноте.

Ночи пришлось несколько часов ждать, спрятавшись в небольшом подлеске. А вместе с тем ждать того, с чем предстояло столкнуться. Похищение и «смерть» Вайера, дворянина, участника тайного товарищества, - ему, презренному наёмнику, не простят - это Бэнсон осознавал в полной мере. Он не рассчитывал дожить до утра, и единственное, о чём мечтал - успеть сообщить серьёзной компании то, что заставит их забыть о таинственных Серых братьях и наброситься друг на друга.

Ночь пришла. Куда ж ей было деться?

Бэнсон затянул туже подпругу, поднялся в седло и сказал в чутко дрогнувшее длинное ухо Угля:

– Всё, приятель. Последний поход. Спасибо за работу.

Он понимал, что на пути его предельно авантюрного замысла может встретиться не одно пакостное приключеньице. Как, например, пара-тройка мушкетных выстрелов, которые неминуемо споют им свою гавкающую свинцовую песню в те несколько бесконечно длинных секунд, пока они будут мчаться по открытому месту - от крайних деревьев садового карэ до запертой входной двери. А конь - это мишень, которая в несколько раз больше всадника.

Да, до двери. И чудо, если Базилло окажется невдалеке от неё. И ещё большее чудо, что он узнает голос Змея и сразу откроет: очень, очень Бэнсон надеялся на ту незримую ниточку, которая связала их в ночь первого знакомства. Оценил тогда Базилло протянутую ему монетку - но нет, не монетку даже, а уважение к нему - гаеру-привратнику, принужденному вечно играть роль записного придурка.

Конь шёл мощным галопом. Вот уже и садовые линии - где-то здесь, между ними стоят экипажи рыцарей покера. Ночь была начинена людьми и железом.

Здесь, у крайнего ряда деревьев, Бэнсон натянул поводья и перевёл коня в неторопкую рысь. Была у него одна, как говорят карточные шулеры, искатели приключений и авантюристы, мулька, способная притянуть к нему золотую пылинку Фортуны; но для того, чтобы мулька сыграла, нужно было отказаться от стремительного прорыва к дверям молчаливого, с чёрными окнами замка, а перейти на такой вот медленный ход. Принц Сова дал ему этот совет, - но предупредил, что не считает этот вариант лучшим. «Выбирай сам» - сказал он.

Змей не знал, что в последнюю секунду заставило его принять такое решение, но, повинуясь необъяснимому, властному, неслышимому приказанию, он перевёл коня в рысь и, запустив руку в дорожный вьюк, достал и нахлобучил на голову высокий полицейский шлем с ярко блеснувшей в свете луны жестяной белой кокардой.

Сработала мулька. Ни одного выстрела не прогремело над обширным и ровным газоном. Но, когда Бэнсон спрыгнул с коня, он отчётливо услышал, что по этому плотному, затянутому коротко стриженной травкой газону во все стороны разносится топот: бежали, бежали к нему со всех ног человек десять-двенадцать, и железо звякало, - и знакомо хрустели взводящиеся курки.

Громко и властно простучал Бэнсон в запертые двери - и о, не может быть!! - в ту же секунду откликнулся голос: «Кто там?»

– Базилло! - громко сказал Бэнсон. - Это Змей. Скорее открой!

Он мечтал лишь о том, что, если теперь, услыхав его слова, станут стрелять - то не убьют сразу, что он успеет сказать кому бы то ни было о тех, кто подсматривает за игрой, скрываясь за зелёными стенами из просвечиваемого шёлка. Это заставит игроков схватить друг друга за глотки, и даст какое-то время принцу Сове…

Но не стреляли, не стреляли! - шлем полицейского всё- таки сбивал их с толку, и слов Бэнсона они из-за топота и собственного шумного дыхания не расслышали, да и вот уж - сейчас добегут…

Просвистев в хорошо смазанном железе, клацнул, ударив в стопор, засов. Бэнсон рванул ручку и дверь распахнулась. Змей метнулся в холл и, обрезав раздавшийся за спиной крик, захлопнул тяжёлую створку. Тут же вогнал в петли запор и, вонзившись бешеным взглядом в глаза оторопевшего Базилло, хрипло выдохнул заранее заготовленную для такого счастья фразу:

– Быстро к хозяину! Скажи, что игрокам известно о тех, кто подглядывает! Пусть бежит, бежит, бежит!! - и сам бросился со всех ног, - наверх, наверх, а за спиной уже били яростно в дверь.