Братья Sisters - Патрик де Витт

Мы обошли лагерь Морриса и Варма кругом, пересекли реку вброд примерно в миле вверх по течению и стали взбираться на вершину высокого холма, ровно напротив стоянки. Сквозь деревья мы видели, как мерцают угли в ямке для костра. Видели на берегу четыре винные бочки: одна пустая и опрокинутая, три других стоят ровно, не распечатанные. Ни Морриса, ни Варма видно не было. Зато их животные здесь. Значит, цель спряталась в палатке или где-нибудь поблизости: ждет во всеоружии нашего прихода. При этом Моррис, скорее всего, безостановочно молится, каясь в грехах. Варма я не знаю, но чувствую, что он преисполнен отваги и чувства правоты, кровь в его жилах бурлит. Варм себя же взял на «слабо» и жаждет увидеть, сработает засада или нет. Впрочем, что творится в его голове и голове Морриса, известно лишь им самим. Пока же я не видел ни того, ни другого, и в лагере царила могильная тишина.

Плотина же, напротив, оживала: с наступлением ночи повылазили бобры. Упитанные, в лоснящихся под млечным светом луны шубках, они принялись за свой нелегкий труд. Они сигали с плотины в воду, выныривали в стороне и оглашали округу низкими стонами: то ли сетовали на тяжкую бобриную долю, то ли подбадривали друг друга. Потом выбирались на берег в поисках веток, которые переправляли обратно к плотине. На верхушке этой конструкции, словно наблюдая за трудами сородичей, восседал самый жирный бобер.

— О, ты посмотри, начальник, — сказал я братцу. Чарли тоже следил за бобрами и кивнул в знак согласия.

И вот глава бобровой стаи неуклюже плюхнулся в воду и поплыл к берегу. Вышел нерешительно, будто опасаясь, что земля не выдержит его веса, однако осторожничал он недолго. Осмелев, бобер двинулся не куда-нибудь, а в лагерь к бочкам с золотоискательной жидкостью. Бесстрашно и решительно он сунул голову в пустую бочку. Запах из ее нутра у него вызвал отвращение, и вожак переметнулся ко все еще закупоренным сосудам. Встав у одной из бочек, бобер впился зубами в ее обод — захотел, наверное, опрокинуть ее и откатить или отволочь к воде. Вот смехота! Давно я так не веселился. Чарли же оставался угрюм и сосредоточен, понимая, что бобер, этот незваный гость, непременно заставит Варма и Морриса реагировать. Если они, конечно же, наблюдают за лагерем. Не прошло и секунды, как со дна долины раздались щелчки. Чарли оживился и мотнул головой.

— Ага! Слышал?

Вновь защелкало, и тут уже я разглядел, как темноту пронзают размытые черные тени — камни, устремленные в сторону упертого грызуна. Бобер тем временем сумел-таки опрокинуть бочку. Проследив за тем, откуда камни вылетают, мы увидели густую рощицу деревьев и кусты. Моррис и Варм засели аккурат под нами, у самого склона холма. Не сговариваясь, мы с Чарли начали красться вниз, чтобы зайти врагу с тыла.

— Беру на себя Морриса, — прошептал Чарли. — Ты следи за Вармом. Не убивай только, если он не даст повод. Стрельни разок ему в руку — так он еще сможет работать и говорить.

Я почувствовал, как раздуваюсь, как нутро мое растет и ширится, а разум тонет в черноте, словно в море пролитых чернил, которые все прибывают и прибывают. Обычное ощущение перед убийством. Кожу покалывало, волосы поднимались дыбом. Я становился кем-то иным или же просто выпускал на волю другую свою суть — ту, что всегда рада выйти из мрака и творить беззаконие. Во мне боролись два чувства: страсть и позор. Почему мне так нравится преображаться в животное? Я задышал часто и бурно. Чарли же оставался холоден и собран. Жестом он велел и мне успокоиться. Братец давно привык управлять мной: сначала подогреет, разозлит, а потом бросит в бой. Увы мне, увы кровопроливцу бездушному.