Чемпион флота - Георгий Свиридов

А внизу намалевана огромная дуля.

Эти белые крупные буквы, этот призыв читался издалека. Он ободрял, веселил, невольно вызывал улыбку, укреплял надежду и вселял веру в победу над врагом. Его читали не только защитники крепости. Жители Балаклавы, уже привыкшие к бомбежкам и артиллерийским обстрелам, каждое утро, выйдя из дому, выбравшись из погребов или вырытых в горах убежищ, первым делом смотрели на скалу. Если на фоне неба реет красный флаг и буквы призыва не сколоты, то это означало: наши держатся!

А гитлеровцев, засевших в окопах, красный флаг и язвительные слова приводили в ярость. Они выпустили тысячи пуль, сотни снарядов, сбросили десятки бомб, пытаясь уничтожить, стереть с вершины скалы древнюю крепость, а с нею ненавистный алый флаг и ехидную фразу, но ничего у них не получалось. Крепость, вся в щербинах и выбоинах, гордо возвышалась над морем, и красный флаг реял над бухтой, над долиной.

«Говорят, что понедельник день тяжелый, а у меня он сегодня легкий и радостный», — подумала Сталина, выходя их «салона Тощи». Дмитрий Константинович был в хорошем расположении духа и, узнав о том, что девушка едет в Севастополь на какое-то важное мероприятие, сотворил с ее прической чудеса. А молодая помощница мастера успела даже наложить на подстриженные ногти рук Сталины светлый лак.

— Сталина, давай сюда! Греби к нашему причалу!

Это издали ей махал рукой Чернышев. За ночь старшина преобразился. Гладко выбритый, в чистой форменке, на брюках идеально прямая стрелка. От него приятно пахло одеколоном.

— Когда ж ты успел? — удивилась Сталина.

— У настоящих моряков утюжок всегда в запасе имеется, — отшутился тяжеловес. — Поторопись, а то опаздываем! Сухопутный катер уже под парами.

5

А в этот самый час по ту сторону Севастопольского оборонительного рубежа, в поселке Сарабуз, что под Симферополем, в просторной комнате сидел за письменным столом Манштейн. Командующий 11-й германской армией еще и еще раз тщательно обдумывал и взвешивал каждое слово своего приказа о решительном штурме Севастополя, в котором с немецкой пунктуальностью все было расписано до деталей.

Сухощавый генерал, начальник штаба армии, почтительно стоял около стола, на котором поверх карты лежала директива от 8 декабря 1941 года, подписанная самим Гитлером.