Иоланда, дочь Черного корсара - Эмилио Сальгари

Морган начал бредить. С его уст, иссушенных первыми приступами лихорадки, срывались непонятные обрывки фраз. Он говорил о Тортуге, о своем «Молниеносном», вспоминал Пьера Пикардца, Кармо. Внезапно до слуха девушки долетело имя, от которого она вздрогнула.

— Иоланда, — пробормотал раненый с нежностью в голосе. — Милая, славная...

— Я ему приснилась, — прошептала дочь корсара.

На щеках у нее появился румянец, а взгляд остановился на гордых чертах флибустьера, которые не изменили ни боль от раны, ни мучительная лихорадка.

— Он спит, — прошептала она снова. — Спит и видит меня во сне.

Внезапно Морган вздрогнул и открыл глаза.

— Воды... воды... — попросил он хриплым голосом. — Во рту пересохло.

Он попытался встать, но девушка положила ему руку на лоб.

— Нет, сеньор Морган, — сказала она, — не двигайтесь. Я принесу вам воды.

— А, это вы, сеньора Иоланда... как вы добры... ухаживаете за мной... проклятый индеец!..

— Не волнуйтесь. Нам ничего не грозит.

— А Кармо?.. Где Кармо?..

— Я никого не видела. Надеюсь, нашим удалось скрыться от ойякуле.

— Вы здесь... одна?

— Со мной сабля и одна пуля в пистолете. Я стреляла только раз. Подождите, сеньор Морган.

Оторвав кусок от листа банана, Иоланда свернула из него рожок и направилась к реке, вспомнив, что вода в лагуне была солоноватой. Устье протоки находилось в трехстах-четырехстах шагах от их стоянки. Смелая девушка пошла по опушке леса и, подойдя к берегу, нагнулась, чтобы зачерпнуть воды. Она уже протянула рожок, но, взглянув на другой берег, отстоявший не далее пятнадцати шагов, в ужасе отшатнулась.

На дереве, склонившемся над рекой и почти касавшемся воды, притаился какой-то пятнисто-полосатый зверь длиной свыше метра, с довольно большой головой, крепким телом, густой мягкой шерстью, сероватой на спине и белой на животе. Он не сводил глаз с воды и легонько помахивал хвостом над потоком.

«Ягуар?» — пронеслось в голове у девушки.

Она быстро отпрыгнула назад и спряталась за стволом пушечного дерева. Река, отделявшая ее от незнакомого зверя, сужалась, как мы говорили, в этом месте, и животное одним махом могло перепрыгнуть на другой берег и напасть на девушку.

Казалось, однако, что зверю ни до кого не было дела и он целиком ушел в созерцание воды, продолжая легонько касаться ее хвостом.

«До чего я глупа; надо было захватить палаш или пистолет, — подумала девушка. — И все же Моргану надо принести воды».

Она собралась уже выйти из-за дерева, как вдруг зверь сделал резкое движение и глухо зарычал. В хвост ему вцепилась какая-то зверушка, и Иоланда не сразу поняла, что это такое. Выпустив когти, зверь вонзил их в животное, отбивавшееся от него ногами.

— Черепаха! — воскликнула Иоланда. — Ну и ловкач!

Удовлетворенный своей добычей, зверь одним махом добрался до берега и быстро скрылся в кустах.

«Может, бедная черепаха спасла мне жизнь», — подумала девушка.

Набрав воды в рожок, она бросилась к лагуне, то и дело оглядываясь назад, чтобы убедиться, не преследует ли ее дикий зверь, которому могло взбрести в голову поживиться и более крупной добычей.

Когда Иоланда добралась до самодельного шалаша, Морган снова лежал в беспамятстве, раскинув руки, на листьях банана. Иоланда хотела было его окликнуть, но с криком ужаса отпрянула назад. На груди раненого, под курткой, сидел отвратительный паук с мохнатым черным брюшком, длинными, такими же мохнатыми лапами в желтоватую полоску, которые оканчивались огромными когтями.

На голове у него угольками горели четыре пары глаз, расположенные крест-накрест друг возле друга. Гнусная тварь собралась, казалось, стащить повязку с раны. Иоланда в ужасе застыла на месте, а паук, заметив ее присутствие, уставился на нее злобными глазами, словно намереваясь просверлить ее своим взглядом.

Но тут девушка схватила палаш, смахнула гадкого паука и разрубила его пополам.

— Ах ты, подлая тварь! — воскликнула она. — Задержись я немного, ты бы высосал всю кровь!

В этот момент раненый открыл глаза и попытался привстать.

— Это вы... сеньора... — пробормотал он, и глаза его приветливо засветились.

— Хотите пить, сеньор Морган? — спросила девушка.

— Да, у меня сухо в горло... Это лихорадка, неизбежная спутница раненых в этом климате.

Нагнувшись над капитаном, Иоланда помогла ему приподняться и поднесла к губам рожок, в котором оставалось еще много воды. Раненый жадно выпил до дна и удовлетворенно вздохнул.

— Спасибо, сеньора, — сказал он.

Но тут же сделал удивленный жест.

— Что с вами, сеньора? Вы бледны, у вас дрожат руки. Вы натолкнулись на индейцев?

— Нет, сеньор Морган, успокойтесь. Взгляните на эту тварь, она еще шевелит ногами. Я ее смахнула у вас с груди.

— Паук-птицеед, — сказал Морган. — Его привлек запах крови. Довольно скверные создания.

— Могут убить укусом?

— О, нет! Птицееды на это не способны. Хотя, если им удается заползти к спящему ребенку, они могут насосаться довольно много крови. Но взрослым они не страшны. Так вам никто не попадался у реки?

— Только какой-то зверь, он охотился на черепах. Признаться, он меня немало напугал: я ведь отправилась за водой без оружия.

— Большой? — спросил Морган, испугавшись, но не за себя, а за отчаянную девушку.

— Размером с молодого тигра, серого цвета, с коричневыми и белыми пятнами и черной полосой.

— Должно быть, маракайя или небольшой леопард. Это крупные хищники, но они никогда не нападают на людей. Если придется идти в лес, берите с собой палаш или пистолет. Я теперь вам не подмога! Хоть бы Кармо был с нами!..

— Что с ним, сеньор Морган? — огорченно спросила Иоланда. — Неужели его убили дикари?

— Кармо не из тех, кто погибает, как кролик, — ответил флибустьер. — К тому же с ним двое карибов.

— А они станут нас искать?

— Не сомневаюсь. Индейцы способны найти следы даже в джунглях, а когда увидят, что лодки нет, поймут, что мы поплыли на озеро. Ну, вот — опять жар. Вам предстоит скверная ночь, сеньора.

— Не мне, а вам.

— Тогда обоим, — сказал Морган, пытаясь улыбнуться. — Увы, но это так!

Запустив руку в карман куртки, он вынул оттуда жестяную коробочку.

— Трут и огниво Кармо, — сказал он обрадованно. — Нам повезло.

— Хотите, я разожгу огонь?

— Вечером, сеньора. Дикие звери боятся огня и не посмеют подойти близко.

— Пойду соберу дров.