Пираты - Селия Рис

— Ты заранее считаешь пиратов врагами, потому что тебе еще в детстве вдолбили в голову, что они плохие, жестокие и кровожадные. Но ты уже взрослая, и пора наконец научиться мыслить самостоятельно. Пиратов следует бояться только добропорядочным и законопослушным, к которым ты больше не принадлежишь. Мы теперь тоже вне закона, как и они, а ворон ворону глаз не выклюет. Изгоям выгоднее держаться вместе, чем пропадать поодиночке. Порт-Ройял для них закрыт, тем более, там сейчас стоит эскадра военных кораблей. С кем же еще им торговать и обмениваться товарами, если не с нами, такими же отверженными и бесправными?

Пираты нуждались в провизии и скупали все подряд: свежие овощи и фрукты, копченые свиные окорока, козлятину и живых кур ^[34], расплачиваясь мешками с рисом, отрезами материи, готовой одеждой, пуговицами, наперстками, швейными иголками, катушками ниток, инструментами, ножницами, ножами, топорами, кухонной утварью и прочими предметами домашнего обихода. Базар закрылся еще до захода солнца. Гости распродали все, что притащили с собой, а в наших кладовых заметно поубавилось продуктов, но обе стороны остались довольны. Герой вышел на площадь, объявил об окончании торговли и пригласил желающих на праздничный пир, или букан. Вышедший вместе с ним из хижины для собраний командир отряда флибустьеров подтвердил приглашение, и все вокруг радостно загомонили.

Лицо его скрывала широкополая шляпа с павлиньими перьями. Когда мы виделись в последний раз, он был чисто выбрит и выглядел вполне пристойно. С тех пор он отрастил густую черную бороду и усы, до неузнаваемости преобразившие внешность и придавшие его смуглой, загорелой физиономии совершенно разбойничье выражение. Раньше он не носил другого оружия, кроме тесака, теперь же обзавелся целым арсеналом. А вот пристрастие к дорогим нарядам и экстравагантная манера одеваться изменений не претерпели: облаченный в роскошный парчовый камзол абрикосового цвета и малиновые бархатные панталоны, заправленные в до блеска начищенные черные кожаные ботфорты с огромными отворотами, он больше походил на завсегдатая балов и салонных приемов, чем на капитана пиратского корабля. Несколько портил впечатление плотно облегающий талию широкий шелковый кушак, за которым скрывался внушительный набор ножей и кинжалов, вряд ли уместный в светском обществе.

— Ты его знаешь? — шепотом спросила Филлис.

— Да. Он служил старшим помощником капитана судна, которое доставило меня на Ямайку.

— Вот и обещанный знак, — печально вздохнула ведунья.

Я не успела расспросить ее подробнее, потому что оказалась вдруг лицом к лицу теперь уже с капитаном Адамом Брумом. Я сомневалась, что он узнает меня в простоволосой смуглянке в скромном платьице, испещренном грязно-зелеными потеками травяного сока, но зоркий глаз моряка не подвел его и на этот раз. Сняв шляпу, Адам отвесил мне низкий поклон.

— Боже, мисс Нэнси Кингтон! Какая приятная неожиданность! — Непринужденно завладев моей рукой, он галантно поцеловал кончики пальцев — точь-в-точь как один из моих кавалеров на танцах в Бате. — Признаюсь, никак не рассчитывал вновь встретить вас в столь необычном э-э… окружении.

— То же самое я могла бы высказать и в ваш адрес, мистер Брум, — парировала я без запинки, что несколько смутило обычно самоуверенного Адама, и он поспешил объясниться:

— Со мной приключилась самая банальная для здешних вод история. Мы взяли груз в Порт-Ройяле и отправились домой, в Англию, но в тот же день «Салли-Энн» взяли на абордаж пираты капитана Джонсона. Команде предложили на выбор: садиться в шлюпки и проваливать ко всем чертям или вступить в Береговое братство. Большинство, как и следовало ожидать, предпочло второй вариант.

— А доктор Грэхем и капитан? Что с ними?

— Нейл остался с нами, а капитан отказался. Но Джонсон проявил гуманность и высадил старика на Нью-Провиденсе в нескольких милях от Нассау. Полагаю, он благополучно добрался до города, разве что мозоли натер.

— Не ожидала, что пираты бывают такими милосердными, — заметила я с улыбкой.

— Встречаются и другие, — усмехнулся в ответ Адам.

— Но что же все-таки заставило вас и доктора присоединиться к пиратам?

— Деньги, — спокойно признался Брум. — Всего один захваченный приз может принести больше, чем жалованье помощника капитана торгового судна за всю оставшуюся жизнь. Понятное дело, испанские галеоны с наполненными золотом и серебром трюмами попадаются далеко не каждый день… — Он так забавно сморщил губы, что я не выдержала и прыснула. — Чаще приходится довольствоваться всякой мелочью вроде пуговиц и наперстков, но тут уж выбирать не приходится. Как говорится, бери, что дают. Зато мы свободны, как ветер, плывем, куда вздумается, и не теряем надежды в одночасье разбогатеть. Да взять хотя бы меня! — с напускной важностью похлопал он себя по груди. — Хожу в пиратах всего несколько месяцев, и уже капитан, а так бы еще лет десять пришлось выслуживаться. — Адам неожиданно рассмеялся. — Есть и еще одна причина: уж больно мне не хотелось добираться до Багам на веслах. С детства ненавижу греблю! А теперь позвольте представить моих друзей — первого помощника и квартирмейстера, он же боцман и старшина-рулевой нашего корабля… Мисс Нэнси Кингтон… Мистер Винсент Кросби… Мистер Игнациус Пеллинг…

Винсентом Кросби оказался симпатичный мулат лет двадцати пяти с кожей цвета гречишного меда, пышной шевелюрой длинных вьющихся волос, перевязанных красной лентой, высоким лбом и широкими скулами. Его круглое, открытое лицо немного портил приплюснутый нос, однако большие черные глаза слегка навыкате смотрели на окружающий мир с веселым задором, вызывавшим невольную симпатию. Широкоплечий и узкобедрый, невысокого роста, но отлично сложенный, в великолепном темно-синем камзоле с отделкой из алого шелка и молочно-белых штанах, он выглядел почти таким же франтом, как Брум.

Боцман Игнациус Пеллинг являл собой полную противоположность капитану и его старшему офицеру. Босоногий и неряшливо одетый, в расстегнутой до пупа рубахе и грязных парусиновых штанах, он едва доходил Винсенту до плеча, зато обладал отменной реакцией и мускулатурой, словно свитой из стальных струн. Солнце и ветер выдубили его кожу так, будто ее годами вымачивали в соляном растворе.

Покончив со взаимными представлениями, Адам откланялся, с сожалением заявив на прощание:

— Я, безусловно, счастлив снова видеть вас и слышать ваш милый голос, мисс Нэнси. У нас еще будет время наговориться всласть и многое обсудить — в первую очередь, обстоятельства, заставившие вас искать убежища и защиты у этих людей, — но об этом вы мне расскажете после ужина. А сейчас вынужден вас покинуть. Меня ждут за праздничным столом, да и в брюхе, прошу прощения, так бурчит, что я уже ни о чем не могу думать, кроме еды.

Приготовления к пиршеству близились к концу. Повсюду горели костры, женщины разделывали рыбу и кур, а мужчины медленно вращали над раскаленными углями насаженные на огромные вертела цельные свиные и козьи туши. Пираты прикатили несколько бочонков рома, и пары спиртного смешивались со сладковато-пряным ароматом специй и аппетитным запахом жареного мяса.