Рыцарь Святого Гроба - Александр Трубников

Три сержанта и рыцарь выстроились в шеренгу и начали теснить Робера. Но тот выбрал позицию таким образом, что нападавшие оказались развернутыми против солнца. Стараясь вовсю использовать тактическое преимущество, он прижался спиной к стене и, отбиваясь щитом, стал молниеносными движениями парировать выпады и наносить ответные удары. Вскоре один из сержантов, у которого рукава кольчуги едва доходили до локтя, взвыл и отскочил в сторону с наполовину отсеченной рукой. Еще через некоторое время опустился на колени, а затем медленно повалился набок командующий сержантами рыцарь – меч де Мерлана колющим ударом рассек ему шейный хрящ.

Теперь перед Робером стояли всего два сержанта, да за их спиной топтались мало пригодные к бою оруженосцы. Нападавшие, не желая более рисковать, отскочили в сторону и перекрыли рыцарю путь к отступлению. Одновременно с этим оруженосец, единственный, у кого был арбалет, начал заряжать свое оружие. Де Мерлан, определенно не желая быть расстрелянным, как дикая свинья, выставил щит и стал осторожно, шаг за шагом выдвигаться вперед.

Неожиданно для всех послышался топот множества копыт, и из-за холма, который обходила дорога, вылетел конный отряд числом в несколько десятков человек. Всадники, скачущие в первых рядах, были облачены в снежно-белые плащи, на которых алели кресты с широкими концами. Командир эскадрона резко осадил коня и поднял правую руку вверх, приказывая тамплиерам остановиться.

– Что здесь происходит? – донесся до Жака знакомый голос.

Жак прищурился и облегченно вздохнул. Похоже, что Господь сегодня оказался на их стороне.

– Это мы – сир Робер и я, Жак из Монтелье! На нас напали, брат Гийом!

– Немедленно прекратите сражение! – рявкнул тамплиер. – Этот рыцарь находится под защитой ордена Храма!

Услышав окрик и разглядев тамплиерские плащи, бейрутцы немедленно отступили.

– Ты там жив, монсир? – спросил Гийом, поднимаясь на стременах, чтобы разглядеть, что творится за камнем.

– Да что со мной сделается? – раздался недовольный голос, и сразу же вслед за этим из-за скалы появился Робер.

Он закинул щит за спину и шел, протирая на ходу окровавленный меч большим куском замши. Завершив работу, он осмотрел лезвие на свету, удовлетворенно хмыкнул, вложил меч обратно в ножны и только после этого снял шлем, открывая взмокшую шевелюру. По его усам катились, падая на землю, капли пота.

Бейрутцы с недовольным ворчанием убрали оружие и потащили убитых туда, где их ждали лошади. Жак, убедившись, что опасность миновала, выскочил из укрытия.

– Что ты с Ибелинами не поделил? – убедившись, что рыцарь цел и невредим, спросил Гийом.

– Этот Жан Старый с племянничком слишком много о себе возомнили, – проворчал недовольно Робер и, вскинув глаза на Жака, гневно заорал: – Виллан! Ты оруженосец или нет? Что с Ветром?

– Да не переживай так, сир! Конь ко мне прибежал – вон он, жив и здоров. – Жак махнул рукой в сторону расщелины. Дестриер, услыхав свое имя, словно в подтверждение того, что все сказанное – чистая правда, коротко заржал.

Достославный сир де Мерлан набрал в легкие побольше воздуху, чтобы прочитать оруженосцу короткую нравоучительную нотацию относительно того, что он должен делать в то время, когда благородный рыцарь сокрушает численно превосходящих врагов, но передумал и, обращаясь к недавним противникам, прокричал:

– Что там с вашим де Монфором?

– Жив! – откликнулся пожилой оруженосец. – Дышит, сволочь, сознание только потерял. Ты, сир рыцарь, его прямехонько в нагрудную пластину приложил…

– Пусть знает, петух, как за опытным воином гоняться! – ответил Робер. – Убивать его я не собирался, если бы захотел, то торчало бы мое копье сейчас у него прямо из забрала.

Бейрутцы соорудили носилки и, укрепив их меж двумя лошадьми, уложили туда своего господина, предварительно сняв с него доспехи. Убитых – рыцаря и сержанта – просто перекинули через коней.

– Силен ты биться, сир Робер, – уважительно произнес Гийом. Остальные тамплиеры, присоединяясь к командиру, одобрительно загудели. – Мы идем маршем в Триполи. Не желаете присоединиться? Тамошнему дому такой воин ой как не помешает…

– Нет, брат Гийом, – ответил, приосанившись от похвал, де Мерлан, – раз уж с Ибелином не поладили, придется скакать в Яффу. У нас теперь там самые важные дела.

Тамплиеры, а вслед за ними и люди Ибелинов уж было приготовились к маршу, как вдруг со стороны Бейрута показалась точка, приближающаяся с невероятной быстротой.

Вскоре точка превратилась во всадника. Это был огромный рыцарь, чьи ноги, вытащи он их из стремян, непременно бы волоклись по земле. С коня, загнанного бешеной скачкой, хлопьями сыпалась пена. Рыцарь несся, словно грозовая туча, размахивая над головой огромной черной булавой.

– Брат Недобитый Скальд? – оторопело спросил Робер. – А ты тут как оказался?

– Они в тебя стреляли? – проорал гигант, на всем скаку осаживая бедное животное. – Всем стоять, бояться, сейчас начнем валить!

Убедившись, что бой уже закончен, и пересчитав глазами убитых и раненых, Скальд соизволил наконец объясниться:

– Не успели мы от берега отойти, как поднялось сильное волнение. В трюме открылась течь, вот капитан и зашел в Бейрут. Ну я, пока они там чинились, по старой памяти заглянул к старому приятелю шателену. Он-то мне обо всем и рассказал. Старый Жан до сих пор в себя прийти не может – приказал всем рыцарям прибыть в замок, устроил строевой смотр, пятерых сервов за мелкие провинности лично высек до полусмерти. Говорят, что его таким злым не видели с тех самых пор, когда император Фридрих, женившись на принцессе Изабелле, низложил его друга и союзника, регента Иоанна де Бриенна. Я как узнал, что племянник Ги за вами поскакал, сразу бросился на выручку. Коня по дороге одолжил…

– Мы в Яффу собрались, там вроде этот жонглер Рембо объявился, – благодарно обняв старого приятеля, сказал Робер, – может, поедем вместе?

– Да уж нет, спасибо, – ответил гигант, – сыт я по горло этим Заморьем, домой хочу, в Гент. Вернусь, пожалуй, в Бейрут, на свою галеру.

Вскоре два отряда разъехались в разные стороны. К Ветру теперь прибавился конь де Монфора, а также его меч и доспехи, которые по рыцарскому закону перешли в собственность победившему в честном бою де Мерлану.

* * *

Как выяснилось, в Сидоне имелась не одна, а сразу две крепости – сухопутная, прикрывающая небольшую гавань, и морская, расположенная на острове в нескольких полетах стрелы от береговой черты. Разыскав постоялый двор поприличнее, путники решили провести в этом городе несколько дней, чтобы, по словам Робера, явно копирующего своего дядюшку графа де Ретель, – «дать отдых войскам и лошадям, осуществить переформирование и учинить военный совет».

В строгом соответствии с предложенным планом после переформирования, которое представляло собой избавление от опостылевших доспехов и плотного неторопливого обеда, они устроили военный совет. Знаменательное событие проходило в конюшне. В стойлах дружно хрустели овсом Ветер, Бургиньон – так Робер окрестил своего походного коня, – два мула и трофейный конь де Монфора. Друзья же, удобно устроившись на лежанках из сена, вели неторопливый разговор.