Двенадцать детей Парижа - Тим Уиллокс

Появились еще собаки.

Уже не горящие, но в такой же панике и, вероятно, еще более злые. Их бросали через окна первого этажа с улицы и со двора. Шесть? Восемь? Это были беспородные дворняги, небольшие по размерам, но злобные. Они в панике метались по вестибюлю, натыкаясь друг на друга, и громко лаяли от растерянности и страха. Из гостиной наверху послышались голоса – крики ужаса, мольбы, молитвы. Собаки толкали людей, а люди собак в объятия страха, доходящего до безумия.

Перед этим безумием не устоял даже Савас. Голова его дергалась, глаза блестели – он словно ждал, что новые демоны начнут выпрыгивать прямо из стен.

Карла дала ему пощечину. Впечатление было такое, будто ее рука ударилась о круп лошади, но Алтан заморгал и пришел в себя:

– Спасибо, мадам.

Он встал рядом с дверью, наблюдая, как поддаются петли. Из гостиной наверху снова послышались отчаянные крики. Внезапно – Карла даже вздрогнула от неожиданности – дверь провалилась внутрь и рухнула на пол. Человек, нанесший последний удар кувалдой, потерял равновесие и по инерции шагнул в дом.

– Аллаху акбар!

Алтан Савас ударил его мечом в основание шеи и мог бы отрубить голову, но сдержал свою руку, чтобы направить брызнувшую кровь на второго человека с кувалдой. За секунду серб шесть раз вонзил в него меч и кинжал – в живот, грудь, горло, – а затем отступил, окинув взглядом улицу. В засохшей грязи лежали три пронзенных стрелами тела. Один из нападавших был еще жив: он стонал, прижимая ладони к окровавленному животу. Наверное, Алтан подстрелил их из окон, пока Карла играла. Что-то просвистело мимо, ударилось о стену и покатилось по полу вестибюля, но выстрела женщина не слышала.

Ее защитник воткнул меч в дверной косяк, сунул за пояс кинжал, снял с плеча лук, вставил стрелу и натянул тетиву – движения его были такими же быстрыми и точными, как движения пальцев Карлы, прижимавших струны к ладам инструмента. На той стороне улицы она заметила человека, взмахнувшего пращой. Итальянка отпрянула и прижалась лицом к стене. Снова послышался свист, а потом удар камня. Алтан Савас нырнул в дверной проем, лук в его руках изогнулся, и стрела нашла цель. Бывший янычар спустил тетиву при помощи костяного кольца на большом пальце руки, и Карла, не в силах побороть любопытство, выглянула за дверь.

Пращник стоял на коленях, подняв руки к груди, из которой хлестала кровь, словно вино из вспоротого меха. Стрела дрожала в балке дома в десяти футах за его спиной. Потом он упал лицом вниз и больше не шевелился.

Алтан достал новую стрелу и снова натянул лук, целясь в мишень, которую Карла не видела. В последний момент он резко повернулся, и графиня отпрянула, увидев перед собой широкий наконечник стрелы. Савас поднял лук – так что стрела описала дугу над ее головой, – а затем снова опустил его. Вернее, попытался опустить.

Возможно, именно это движение стоило ему жизни.

Карла услышала сзади звон разбитого стекла, а потом ее оглушил пистолетный выстрел.

Пламя и пороховой дым ударили прямо в лицо ее верному слуге.

Он упал навзничь. Стрела исчезла у нее за спиной. Громадная фигура метнулась мимо Карлы к Савасу и вскочила на него верхом, нож замелькал в воздухе, снова и снова поднимаясь и опускаясь, словно убийца сражался с каким-то бессмертным мифическим существом. Но это было лишним – по тому, как упал Алтан, его госпожа поняла, что он умер мгновенно, лишь только в него попала пуля. Звон у нее в ушах стих. Огромные плечи нападавшего замерли. Он встал и посмотрел на свою жертву:

– Проклятье. Все равно он едва меня не убил.

Такого низкого – несмотря на проступавший в нем шок – голоса Карла не слышала никогда в жизни.

Убийца стоял к ней спиной, не оборачиваясь.

Внезапно графиня поняла: впечатление, что перед ней был гигант, создавали только его голова и плечи. Король воров Гриманд был среднего роста, ниже Матиаса, с нижней частью тела обычных размеров. Но голова и плечи словно принадлежали человеку вдвое крупнее. Казалось, этот человек может опрокинуться в любую секунду. Он выглянул в парадную дверь, по-прежнему не поворачиваясь к Карле, и она увидела его огромную нижнюю челюсть. В ухе у него блестело массивное золотое кольцо – то ли проявление тщеславия, то ли вызов. Две обезумевшие собаки, скользя лапами по густеющей крови и скалясь друг на друга, вились у его ног в отчаянной попытке спрятаться от ужаса женщин, криков детей, звона разбитого стекла и запаха паленой шерсти. Гриманд взмахнул двуствольным пистолетом, из которого еще шел дым, и громко крикнул в темноту ночи:

– Турок мертв! Мы вошли. Все сюда, вместе с тележками! – Он опустил взгляд на убитого Саваса и негромко пробормотал: – Если у нас хватит людей, чтобы их тащить. – Потом грабитель снова закричал: – Я хочу убраться отсюда до рассвета!

Он сунул окровавленный нож за пояс сзади, опять посмотрел на Алтана и покачал головой, словно все еще не верил своей удаче. Затем король Кокейна убрал пистолет, наклонился и сдернул костяное кольцо с большого пальца Алтана. С любопытством повертев его в руке, он попытался надеть, но кольцо оказалось мало. Тогда убийца надел его на мизинец и, по-видимому, остался доволен трофеем. После этого он наконец повернулся к Карле:

– Шесть. Шесть моих молодых львов убиты.

Итальянка окончательно убедилась, что именно этого человека видела вместе с Эстель и Гоббо из окна своей спальни. Лицо его не было деформировано, однако нос, губы, высокие скулы и брови были такими громадными, разросшимися, что производили гротескное впечатление. Глаза Гриманда были темными и глубоко посаженными. Но самым странным в его облике было сходство с гигантским ребенком. Младенцем. Возможно, виной всему была непропорционально большая голова, а возможно, что-то другое, таившееся в его душе. Он впервые посмотрел на Карлу, и в его глазах неожиданно – как для него самого, так и для нее – вспыхнули какие-то чувства.

Графиня вспомнила правило, которому ее учил Матиас и принять которое было так трудно. Тот, кто выглядит слабым, навлекает на себя судьбу слабого – без всякой жалости быть раздавленным сильным. Поэтому итальянка приказала себе не обращать внимания на кровь, приклеивавшую ее туфли к каменному полу, на едкий дым, вой собак и крики людей, и набрала полную грудь воздуха.

– Месье Гриманд, мне жаль, что он не убил больше, – сказала она громко.

Рот грабителя приоткрылся, но ответа не последовало.

– Я Карла, которую вы называете женщиной с юга, – добавила женщина.

Инфант Кокейна, похоже, подыскивал подходящие для ответа слова. Не найдя их, он хмуро посмотрел на Саваса:

– А кем был этот турок?

– Алтан был моим защитником, товарищем по оружию моего мужа – в обоих отношениях настоящим мужчиной.

– В таком случае хорошо, что он был один. А где же ваш храбрый муж?

– Это мое дело.

Времени на объяснения не было. Человека, у которого есть тайна, сложнее убить. Пусть любопытство этого гиганта отсрочит решение ее судьбы. Пусть он задумается, с какой женщиной ему приходится иметь дело. Карла опять вспомнила наставления Матиаса. Если она уже потеряла все, вернуть это можно только с помощью самой дерзкой игры.