Серые братья - Том Шервуд

Он схватил обмякшее тело, и поймал и прижал к себе книгу, и снова улыбнулся. Но он не мог знать о секрете железного шарика, который когда-то придумал купивший дом мастер Альба. Сорок лет эта тайна ожидала страшной возможности оказаться полезной. Шарик, не встреченный теперь рукою монаха, докатился-таки до отверстия - и в нём пропал. Там, под полом, внизу, он ударил в какой-то невидимый рычажок, и тотчас за спиной убийцы упала железная кованная решётка. Клацнули поймавшие её под полом защёлки. Дом вздрогнул.

Вздрогнул и испанец, и часто-часто задышал. Он не метнулся к решётке, перекрывшей весь коридор, не стал проверять её на прочность, - так же, как и три остальные стены. Посвящённый в правила своего мира, он просто принял приветствие от неведомого Мастера, и готовился заученно действовать дальше.

Вестибюль за решёткой наполнился полуодетыми людьми. Принц Сова стоял впереди всех и в упор смотрел на бульдога своими круглыми, близко поставленными к переносице, немигающими глазами. Вдруг юный монах, почти совсем ещё мальчик, бросился к решётке и отчаянно закричал:

– Брат Беренгар!! Он убил Беренгара!!

Сова схватил его за руку и оттянул от решётки.

– Прошу, поднимись наверх и выпей воды, - сказал он. - Тебе ещё рано видеть то, что произошло здесь. Как и то, что сейчас ещё произойдёт.

Над домом снова оглушительно ударил гром.

Кто-то из монахов обнял мальчишку за плечи и вывел из вестибюля.

Человек за решёткой, не переставая часто дышать, медленно снял с себя мокрую чёрную одежду. Обнажившись до пояса, он выложил полукругом перед собой набор оружия и приспособлений. Затем встал на колени и произнёс:

– Вы никогда не узнаете, кто меня нанял. И поспешите к своему Беренгару, он ещё жив.

После этих слов он поднял лежащий перед ним нож, - короткий, с массивной ручкой, - и вонзил его себе сбоку в живот. Хрипло выдохнув, остановил дыхание, и резко провёл до рукояти вошедшим ножом поперёк живота. Заалела длинная полоса. Испанец ткнулся головой в пол, завалился на бок. Под ним стала расплываться лужица крови.

– Руки прочь!! - вдруг страшным голосом прокричал принц Сова, и один из монахов, испуганно вздрогнув, выпустил уже было нажатый рычаг, поднимающий решётку.

– Но он мёртв! - отчаянным голосом проговорил он, обращаясь к Сове, - а Беренгару нужно быстрее помочь…

– Мёртв как раз Беренгар, - леденяще спокойным голосом ответил Сова. - А наш гость не только жив, но и полон сил. Смотрите все, кто видит, и запоминайте. Примерно так это обычно и происходит. Как только мы поднимем решётку, он подпрыгнет, как на пружине, и всех нас убьёт. Всех, и даже меня. Мы - полусонные, вялые, а он довёл себя до состояния, когда человек голыми руками разбивает дубовые доски и гнёт железо.

– Но мы видим, что он зарезал себя, - неуверенно сказал кто-то из собравшихся.

– Это не так, - покачал головой принц Сова и попросил: - Принесите мушкет.

На минуту в вестибюле повисла давящая тишина. Принесли и передали Сове мушкет. Он, всунув ствол в ячейку решётки, проговорил:

– Встань. Подойди к решётке и протяни к нам сюда руки. Иначе мне придётся стрелять.

Тот, кто только что зарезал себя, не дышал и не двигался. Со стороны это выглядело неправдоподобно: человек, вооружённый мушкетом, очень серьёзно разговаривал с мертвецом. Монахи не двигались, смотрели, молчали. Сова взвёл курок. Прицелился. И так стоял пять или шесть бесконечно долгих минут. Было непонятно, чего он ждёт, и один из монахов уже начал негромко звать: «Беренгар! Беренга- ар!» - как вдруг над крышей снова ударил гром, и вот тогда-то громыхнул и плюнул огнём длинный мушкет. Все вздрогнули. Колено лежащего неподвижно испанца взорвалось и разбрызгалось красным по всем трём дощатым стенам. Мертвец подскочил и, пронзительно воя, стал отползать в дальний угол. Вздох и крик прокатились по вестибюлю.

– Теперь пусть он ослабнет, - сказал Сова, передавая назад окутанный дымом мушкет. - Через минуту можно будет поднять решётку. Дайте верёвку.

Но попавший в ловушку наёмник ждать минуту не стал. Волоча ногу, он выбрался из угла и дополз до решётки. Протянув руки сквозь прутья, он прохрипел:

– Вяжите! И скорее перетяните мне ногу. Кровь уходит!

Сова крепко и тщательно привязал его руки к решётке и только после этого подошёл к рычагу. Решётка поднялась, и вместе с ней вытянулся вверх бывший мертвец. Монахи с изумлением увидели, что кожа на его животе действительно разрезана и кровоточит, но внутренности не вываливаются, и не обнажены даже брюшные мышцы. Сова быстро прошёл к столику, посмотрел на лежащего у дальней стены Беренгара. Сокрушённо покачал головой. Потом вернулся к натёкшей лужице крови, поднял «убивший» испанца нож. Всё его лезвие было утоплено в рукоять, высовывался лишь кончик - длиной, примерно, в десятую часть дюйма.

– Но как же такое возможно?! - воскликнул один из монахов.

– Пантелеус это назвал бы «невротикус анэстезис», - сказал принц Сова.

– А что это значит?

– Это примерно значит «полное обезболивание путём доведения себя до предельно лихорадочного состояния». Любому посвящённому было бы видно: выступивший мелкий пот, учащённое дыхание. В таком состоянии один мой печально знакомый вывернул себе суставы и освободился от кандалов. Потом вернул суставы на место. А этот вот зарезал себя. Кончик ножа, посмотрите, выверен точно на толщину кожи. Надеялся, что мы сразу решётку поднимем. Не напрасно же крикнул, что Беренгар ещё жив. Рассчёт точный.

Мимо пронесли с накрытым лицом Беренгара - как огромную, в рост человека, карнавальную куклу, у которой, вздымаясь под тканью, торчал из лица длинный нос. Сова одобрительно кивнул, увидев, что простреленная нога пришельца уже перетянута толстым жгутом. Подошёл, отвязал руки, подхватил и уложил вдоль стены обессиленного испанца, снова связал ему руки, и распорядился:

– Всё, что было при нём - в мою комнату. Его - перевязать. Позовите меня, как только он придёт в себя. И, если он ничего не скажет, - то следующей ночью дом нужно будет оставить. Так что пакуйте вещи.

Сказал и покинул вестибюль, заполненный тяжёлой смесью запахов дыма и крови. Но если бы он знал, что стоявший в двух кварталах фургон, дождавшись урочного времени, на предельной скорости покатил в оговорённое заранее с испанцем, известное вознице место, то он покинул бы дом немедленно, не дожидаясь следующей ночи, запретив монахам забрать с собой даже самое необходимое.