Пропавшая гора - Майн Рид

– Карамба! – восклицает полковник Реквеньес. – Это молодой Трессилиан, сын партнера Виллануэвы!

Глава XXIX

На помощь

Мгновение спустя Генри Трессилиан входит в комнату, и его тепло встречают полковник и ганадеро; молодой офицер не так приветлив, хотя недавно они были друзьями. Холодность Сесилио Ромеро легко понять, но во время последующей сцены со многими торопливыми вопросами и столь же поспешными ответами никто не обращает на это внимания.

– Ты принес новости, дурные, боюсь? – спрашивает полковник.

– Да, дурные. Мне жаль это говорить, – отвечает посыльный. – Это вам, сеньор, от дона Эстевана Виллануэва. Там все сказано.

Он достает сложенный листок и протягивает полковнику.

Развернув его, полковник читает вслух, Ромеро слушает, потому что это касается и его.

Вот что читает полковник:

«Herminano mio (брат мой),

Если небо позволит, чтобы это попало тебе в руки, ты узнаешь, что нам грозит страшная опасность. Мы окружены индейцами апачами, самым кровожадным их племенем койотерос. Не стану объяснять, где и почему. Если смелый мальчик сумеет доставить тебе это письмо, он передаст тебе все подробности. Я знаю, как ты будешь действовать, когда их услышишь, поэтому мне нет нужды тебя просить. Только от тебя зависит наша безопасность – наша жизнь. Без твоей помощи мы погибли.

Эстеван Виллануэва».

– Они не погибнут! – восклицает охваченный возбуждением полковник. – Ни один не погибнет, если копейщики из Сакатекаса смогут их спасти. Я приду им на помощь, мы выступим немедленно. Сесилио, беги в казарму! Немедленно возвращайся с майором Гарсиа. А теперь, сеньорито, – добавляет он, повернувшись к Генри Трессилиану, – подробности. Расскажи нам все. Но сначала где находятся в опасности наши друзья? В каком месте их окружили?

– В необычном месте, сеньор полковник, – отвечает молодой англичанин. – На вершине горы.

– На вершине горы! – повторяет полковник. – Действительно необычное место. Что за гора?

– Она одна стоит посредине лланос, далеко от других гор. Она известна как Серро Пертидо.

– А! Я о ней слышал.

– Я тоже, – говорит ганадеро.

– Это выше истоков Хоркаситаса. Одинокая вершина – меса, как она называется. Но как они там оказались? Это в стороне от их пути.

– Мы были вынуждены повернуть туда, сеньор, потому что у нас не было воды. Так посоветовал проводник, и это был бы хороший совет, если бы туда не явились и индейцы.

– Мучачо, не буду больше мешать тебе расспросами. Рассказывай. Но сначала осуши чашку с каталанским бренди, чтобы освежиться. Ты в этом нуждаешься.

– Еще кое-кто нуждается в этом, сеньор. И больше заслуживает.

– Кто это?

– Мой конь. Если бы не он, меня бы здесь не было.

– А, твой замечательный конь, – говорит полковник, выглядывая. – Я его помню. Это Крестоносец. Да, он нуждается в подкреплении и получит его. Сержант! – Он громко подзывает ждущего снаружи дежурного сержанта, который, немедленно появившись в двери, получает приказ позаботиться о черном коне.

– А теперь, muchacho mio, рассказывай.

Генри Трессилиан, по-прежнему торопливо, что можно понять, рассказывает, что происходило с караваном с момента отправления от выработанной шахты у Ариспе до прибытия к Пропавшей горе. Потом о неожиданном появлении индейцев, в результате чего пришлось отступить на вершину Серро, и о последующих событиях – вплоть до того, как его спустили с утеса и ему удалось уйти благодаря несравненной быстроте коня.

– Сколько там индейцев? – спрашивает полковник. – Можешь сказать, сеньорито?

– Мы считаем, от четырехсот до пятисот человек; но когда я уходил, они там были не все. За несколько дней до этого примерно половина отправилась в грабительский набег на юг; так считает наш проводник, потому что индейцы были в боевой раскраске, как для тропы войны.

– Они еще не вернулись, когда ты уходил?

– Нет, сеньор полковник; ни следа не было.

– Теперь я понимаю и жалею тех, кто живет в низовьях Хоркаситаса. Несомненно, они направлялись туда. Тем больше причин у нас побыстрей идти к Серро Пертидо. Мы можем пререхватить этих грабителей, когда они будут возвращаться. Сержант!

Снова обращение к дежурному, который немедленно появляется в двери.

– Вызови трубача! Передай ему приказ немедленно играть общий сбор. Нужно отправляться без задержки. Как хорошо, что индейцы яки ведут себя спокойно, иначе я сейчас был бы у Гуайамаса.

– Да, нужно выступать, Реквеньес. Но хватит ли твоего отряда? Сколько людей ты возьмешь с собой?

– Пятьсот человек. Но со мной будет батарея горных гаубиц, это еще пятьдесят человек.

– Я тоже пойду, – говорит ганадеро, – и, чтобы людей хватило, могу прихватить с собой сотню моих лучших людей из числа вакуэрос. К счастью, они все здесь, собрались у моего дома на herradero (клеймление скота), оно должно быть завтра. Но его можно отложить. Hasta luego (До свидания), полковник. Поеду за ними. Мы будем здесь и готовы к выходу раньше, чем твои солдаты.

– Bueno! (Хорошо!). Понадобятся они или нет, но хорошо иметь с собой твоих храбрых вакуэрос.

Площадь Ариспе превращается в оживленную сцену, сюда со всех сторон собираются возбужденные люди. Новость, принесенная молодым англичанином, как лесной пожар, расходится по всему городу: Виллануэва и Трессилиан вместе со всеми своими людьми окружены индейцами. Los Indios! – слышно отовсюду; этот возглас внушает страх в сердца жителей Ариспе, как будто страшные краснокожие не во многих милях отсюда, а у ворот их города.

Потом следуют громкие приветственные крики: трубач возвещает появление копейщиков, и один за другим отряды въезжают на площадь, выстраиваясь перед резиденцией полковника, все в полном вооружении¸ готовые к выступлению.

Новые приветствия, когда во главе сотни человек приезжает дон Хулиано Ромеро; вакуэрос и ранчерос, в живописных костюмах, вооруженные до зубов, сидят на своих мустангах, свежих и нетерпеливо бьющих копытами.

Под приветствия въезжает батарея горных гаубиц и занимает свое место в строю. Марш начинается под крики vivas! Эти крики сопровождают движущуюся по улицам колонну; толпа провожает ее за пригородами с молитвами об успешном исходе экспедиции, в котором многие так заинтересованы.

Глава XXX

Индейцы возвращаются из набега

Прошло еще десять дней, и осажденных по-прежнему неусыпно стерегут: постоянная сильная стража дежурит в двух местах, где можно спуститься на равнину.

За все это время ничего не нарушало монотонной жизни осажденных. Один день неотличим от другого, людям нечем заняться, только караул в голове расселины продолжает бдительно наблюдать за индейским лагерем.

И все же в жизни и во внешности осажденных произошли большие изменения. Продовольствие заканчивается, порции уже давно срезали наполовину, и на лицах заметны следы голода. Бледные худые щеки, впавшие глаза; самые