Счастливый час в «Каса Дракула» - Марта Акоста

Конечно же, я изучила шедевр Себастьяна, вчитываясь в каждое слово и пытаясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку, которая помогла бы понять его поведение.

— А я-то думала, только мне одной он не понравился.

— Я тебя умоляю, дорогуша, он дьявольски претенциозен! — воскликнул официант. — Но из его университета таких писателей выпускают пачками. — Тут он увидел выражение моего лица и забеспокоился: — В чем дело?

Когда я призналась, что тоже училась в ПУ, официант ухмыльнулся и сказал:

— Ну, я не имел в виду присутствующих. Надеюсь, ты в него не влюблена?

— Я?! Влюблена в него?! Ха-ха, а ты смешной! — защебетала я. — А тебя он заводит?

— Не мой тип, — заявил рыжик. — Я не очень люблю злодеев. И потом, волосатенькие мне нравятся больше.

Продолжить эту захватывающую беседу нам не удалось — главный официант, сердито жестикулируя, дал понять моему новому другу, что пора заняться обходом гостей. Впрочем, мне тоже пора было шевелиться и в конце концов побеседовать с главным (зло)действующим лицом вечера. Мое сердце отстукивало свой ритм быстрее, чем ноги танцора фламенко. Я схватила с одного из подносов бокал шампанского, быстро осушила его и тут же цапнула второй.

Пробираясь через толпу, я заметила, что все исподтишка наблюдают за Себастьяном, ожидая возможности перекинуться с ним парочкой умных слов, дабы потом, на следующем званом обеде, в красках об этом рассказать. Себастьян увидел меня, и улыбка тотчас стерлась с его лица. Направляясь к нему, я изо всех сил старалась успокоиться.

Он продолжал беседу с пожилым мужчиной.

— Естественно, я описывал эти извращения по единственной причине, — вещал Себастьян, — чтобы они подверглись вполне заслуженному порицанию. Я ведь не эротоман какой-нибудь, чтобы возбуждаться от знойных, то есть я хотел сказать, гнойных половых органов.

Гнойных половых органов? Кажется, пришло время для моей реплики.

— Здравствуй, Себастьян.

Он едва повернул голову в мою сторону.

— Здравствуйте, — процедил он с британским акцентом, даже не удостоив меня взглядом.

— Здравствуйте? — передразнила я его акцент. — Когда это мы стали англичанином? Господь любит утку!'[9]— Я понятия не имею, что обозначает это выражение, но мне почему-то очень захотелось произнести его. — Если ты забыл, в Америке мы здороваемся иначе.

— Я был рад побеседовать с вами, — сказал Себастьяну старикан и отошел чуть в сторону, так чтобы можно было подслушивать.

Себастьян протянул мне руку и — вы не поверите! — сказал мне следующее:

— Я Себастьян Беккетт-Уизерспун. А вас зовут?..

Этой фразой он без сомнения завоевал премию Ф.Т. Барнума! У меня было одно желание: исколоть его десертной вилочкой до такого состояния, чтобы он походил на сито.

— Если ты сейчас же не прекратишь, Себастьян, клянусь, я сделаю все, чтобы этот вечер стал самым страшным кошмаром в твоей жизни.

Он побледнел и перешел на тихий шепот:

— Страшным кошмаром?! Ты даже не представляешь, сколько гадостей ты уже натворила! Что ты здесь делаешь?

— Я очень близкая подруга Кэтлин, — ответила я, напустив на себя важность. — А если точнее, я ее литературный консультант.

— Хочешь сказать, что это ты посоветовала ей устроить прием? — изумился сбитый с толку Себастьян.

— Ой, спустись с небес на землю! — огрызнулась я. — Неужели ты думаешь, мне нравится твой роман, воспевающий кровосмешение? Конечно же нет!

Тут до меня дошло, что это не самое тактичное замечание, особенно если я намерена реанимировать наше общение.

— Ты что, критикуешь меня? Ты же вообще пишешь политические ужастики! — фыркнул он. — Кровища, чудовища и утомительные политические проповеди в пользу левых. Полный отстой!

Конечно, я уже не испытывала к Себастьяну былого уважения, но почему-то мне стало очень обидно.

— Ты говорил, что тебе нравятся мои рассказы! — ляпнула я, вместо того чтобы заткнуться, изо всех сил отгоняя воспоминания о первых неделях нашего знакомства. И о том, что я чувствовала, глядя, как он, улыбаясь, идет навстречу по университетскому городку, а ветер сдувает челку с его лба.

— Говорить-то я говорил, а вот думал совсем другое.

— Ты хоть когда-нибудь говорил то, что думал, Себастьян?

Ну вот, как будто и не было тех долгих месяцев, которые прошли с момента нашей последней встречи. Тогда меня переполняли невообразимые эмоции: мне хотелось плакать, кричать и в конце концов бросить Себастьяну в лицо все, что я так и не смогла ему сказать. Но я не сделала ничего такого, а он взял и вычеркнул меня из своей жизни. Самое ужасное — это случилось в тот момент, когда мы изучали Мильтона, и, естественно, я принялась искать объяснение своим страданиям в «Потерянном рае». В результате я получила «отлично» за курсовую работу, хотя было ясно, что гораздо правильнее было бы потратить время на поиски дельного совета в журнале «Космополитен».

— Зачем ты пришла сюда, Милагро?

Себастьян сознательно произнес мое имя так, чтобы я вспомнила всю историю наших отношений. Его тон был предельно интимным, как будто он знал все мои тайны.

— Я пришла сюда, чтобы встретить нужных людей. Познакомь меня со своим агентом или издателем.

— К тебе так и не вернулся твой слабенький умишко.

Вдруг в другом конце комнаты Кэтлин начала произносить речь, и, прежде чем я успела пригрозить, отшить или подлизаться, Себастьян умчался прочь, да с такой скоростью, словно его телепортировали.

— Женские чары потерпели фиаско, — раздался за моей спиной низкий голос.

Говоривший находился очень близко — я даже почувствовала его теплое дыхание на своей шее.

Я непроизвольно отступила в сторону. Рядом со мной стоял вроде как потрясающий мужчина в странном костюме. Дело тут вот в чем. Нэнси наверняка поведала бы вам о том, что я частенько встречаю потрясающих мужчин и считаю, будто на свете больше потрясающих мужчин, чем обычных, а также чересчур щедро раздаю эпитет «потрясающий» направо и налево. Ее комментарии заставили меня усомниться — а способна ли я вообще оценить это качество? Подобными сомнениями я терзалась и в тот самый момент.

Я принялась разглядывать мужчину, чтобы прекратить колебаться. Роскошные, зачесанные назад каштановые волосы, серые глаза, мощный нос, светлая безупречная кожа, изящные скулы, розовые, красивой формы губы. Он был среднего роста, худощав и мускулист. Улыбка у него была кривовата, и это либо усиливало, либо убавляло его привлекательность — решайте сами.