В погоне за призраком, или Испанское наследство - Питер Марвел

Кольбер оборвал себя на полуслове и невидяще посмотрел на миледи. «Тщеславный безумец, великолепная посредственность... – с горечью подумал он. – Сколько раз я пытался объяснить королю, что этот дворец послужит больше его удовольствиям, нежели его славе. Его слава!.. Она заботит Луи более, чем дела Государства. Однако, если он пожелает обнаружить в Версале (на который уже потрачено, только помыслите! двадцать миллионов экю) следы этой славы, он, несомненно, огорчится, ибо их там не обнаружится! Разумеется, о величии духа сильных мира сего ничто не свидетельствует лучше, чем военные победы и строительство; и потомки наши мерят это величие по оставшимся после нас зданиям и триумфам. Посему, какая жалость, что Людовика и меня будут оценивать только по мерке Версаля... О-о, пустой век, легкомысленные сердца. Что ж! Король все борется с фрондой среди придворных, не желая понимать, что источник любого бунта заключается в нем самом. Он не терпит тех, кто рассчитывает на собственные силы и имеет независимый ум...»

Министр молчал, и миледи обнаружила, что складки разочарования у его рта стали еще глубже.

– Теперь вы понимаете, какое будущее я перед вами открываю? Если все получится, вы сможете рассчитывать на благодарность Его Величества и на место при французском дворе, со всеми вытекающими отсюда привилегиями! – Наконец-то Кольбер прервал изрядно затянувшееся молчание.

– Благодарность короля – это самая почетная привилегия, – заметила леди Лукреция.

– Я всегда знал, что ваш ум не уступает вашей красоте, миледи! – с удовлетворением произнес Кольбер. – Я бы предрек вам блестящее будущее, если бы вы не вспоминали с такой страстью прошлое. Быть может, вам нужна моя помощь?

– Мне нужен только случай! Случай и подписанные вами бумаги.

– Ну, так я даю вам их!

– Что я должна делать?

– Как можно скорее вы должны отправиться в Брест. Там вас будет ждать корабль, фрегат «Черная стрела». Мой секретарь передаст вам конверт, в котором будут более подробные инструкции. На «Черной стреле» вы отправитесь прямо на Мартинику. Капитан судна – мое доверенное лицо, можете положиться на него во всем... Или почти во всем. Его имя – шевалье Франсуа Ришери. Вы получите также рекомендательные письма к губернатору острова и достаточное количество денег в золоте и бумагах, которые вы сможете использовать на Мартинике. В колониях вы будете выступать под именем Аделаиды Ванбъерскен – соответствующие документы уже готовы. Ваше присутствие возможно на островах, которые принадлежат англичанам и испанцам. Вас могут узнать, поэтому вы должны быть осторожны. Никто и никогда не должен связать между собой имя Кольбера и ваше. Ищите банкира Давида Малатесту Абрабанеля, Он отбыл туда около двух недель назад на флейте «Голова Медузы». К сожалению, я узнал об этом слишком поздно. Разыщите его и узнайте, о чем пронюхала там эта старая лиса. Мы должны первыми добраться до сокровищ! Надеюсь, будучи англичанкой, вы не страдаете излишним патриотизмом?

– Как англичанка, я потеряла все, что получила, родившись англичанкой. Стало быть, я и Англия – квиты.

– Я возлагаю на вас большие надежды.

Миледи кивнула и поправила выбившийся из прически локон слегка тронутых металлической пудрой черных волос. Министр невольно отметил безупречные линии ее руки, искусно подчеркнутые тончайшими кружевами из золотых нитей.

– Итак, прошу вас – здесь все, что понадобится вам в ваших странствиях. Вот бумаги на имя Аделаиды Ванбъерскен. Ваш муж – купец, скончавшийся недавно в Ла Рошели. Вам по наследству досталось немалое состояние и склонность к путешествиям. Вы хотели бы приумножить свои богатства, но не знаете как. Одно высокопоставленное лицо посоветовало вам обратиться к известному в определенных кругах человеку – Абрабанелю. Эта милая сказка может его заинтересовать. Он человек осторожный, но не пропускает ни единой возможности наполнить свои сундуки. Если понадобится послать мне весточку – передадите ее Ришери, он найдет возможность переправить письмо по адресу. Можете доверять ему. Он предан мне лично... И наконец, – Кольбер взглянул Лукреции в глаза, – презренный металл...

Он положил руку на ларец темного дерева, стоящий на краю стола.

– Я прикажу, чтобы это отнесли в вашу карету. На первое время денег вам должно хватить.

– Я буду само благоразумие и предусмотрительность, – пообещала Лукреция. – Однако миссия, которой вы облекаете меня, предполагает всякие неожиданности.

– Что вы имеете в виду?

– Мне нужен Lettres de cacliet^[22], за подписью короля. Вы ведь можете его получить, не так ли?

Кольбер услышал ударение на слове «можете», которое сделала графиня, и подумал, что даже она уже ставит под сомнение его влияние на короля.

– Не слишком ли многого вы хотите? У вас будут рекомендательные письма ко всем влиятельным лицам в колониях. С вашим талантом нравиться вы всегда сумеете найти выход.

– Но...

– Хорошо. Но за последствия вы ответите головой. На этом все. Мы и так уже упустили слишком много времени. Удачи, сударыня, и да поможет вам Бог!

Леди Бертрам склонилась в прощальном реверансе, но вдруг подняла голову и посмотрела в глаза министра долгим оценивающим взглядом, словно прикидывая на вес его душу. Кольбер сделал вид, что не заметил нарушения этикета, и еще раз кивнул ей на прощание. Прошелестев платьем, она вышла, и лакей прикрыл за ней дверь.

Министр несколько секунд смотрел ей вслед, а потом тихо пробормотал себе под нос:

– Впрочем, если вам поможет дьявол, сударыня, то меня устроит и это. Говорят, что там, куда вы отправляетесь, дьявол у себя дома.

Он поднял руку и дернул за шелковый шнур, висевший рядом со столом. Вошел секретарь. Кольбер кивнул на тяжелый ларец.

– Отнесите это в карету леди Бертрам, – распорядился он. – И поторопитесь, Буало, а то придется вам мчаться до самого Бреста! Графиня очень решительная женщина и может вас не дождаться.

Секретарь принял из рук вельможи ларец и, неслышно ступая в подбитых войлоком туфлях по натертому воском паркету, скользнул в приемную.

Оставшись один, министр финансов обхватил голову руками и задумался. С годами он все чаще вспоминал ту блестящую интригу, с которой началось его восхождение к могуществу. Тень сюринтенданта незримо присутствовала в его мыслях с тех самых пор, как Никола Фуке скончался в крепости Пинероло почти три года назад. Кольбер прожил долгую, жизнь, и теперь, в зените славы, он, подобно Соломону, открыл для себя неотвратимые законы Провидения. Услышав о страшной и безвестной кончине своего старого врага, он вдруг осознал, что его собственный финансовый трон столь же шаток, как и его предшественника, а правила игры, возносящей людей вверх и сбрасывающей вниз, столь же применимы к нему, как и ко всем остальным, чья судьба зависела лишь от прихоти короля и капризов Политики – этой безжалостной богини современности. О, как он почувствовал это, когда открылось это отвратительное дело об отравителях. Он строил свою вселенную как рачительный архитектор, работая по шестнадцать часов в сутки, и вот она заколебалась под страшными ударами судьбы. Какая нелепость, какой кошмарный бред! Сами устои общества пошатнулись, когда следствие открыло, каким именно образом многие знатные дамы и господа получали наследства, избавлялись от соперников, соперниц или опостылевших супругов. И почему среди клиентов отравительницы Вуазьен оказалось подозрительно много друзей Кольбера, в том числе и сама мадам де Монтеспан, теперь уже бывшая фаворитка короля?! Боже, какой удар по репутации! Ах, Франсуаза, Франсуаза... Все тебе было мало! Жажда всемогущества и поклонения иссушила твое сердце. Нет пропасти глубже, чем душа человека – падать в нее можно всю жизнь. А его личный'враг, военный министр, безумец Лавуа, который, сам не ведая того, последовательно уничтожал то, что с таким трудом собирал Кольбер, не упустит столь прекрасной возможности. Такой же беспородный выскочка, он любил только войну, которая воплощала в себе все то, что Кольбер ненавидел и с чем боролся всю жизнь: хаос, разорение, смерть, анархию и нищету.