В погоне за призраком, или Испанское наследство - Питер Марвел

Миледи рассмеялась.

– О, не будьте слишком строги к нашим привычкам. Хотя мысль о посещении бани приводит и меня в содрогание. Я предпочитаю принимать ванны.

– А разве вы не знаете? Наши медики доказали, что вода является источником всех болезней!

– Мне кажется, что в Париже источником всех болезней является любовь.

– Теперь пришла очередь рассмеяться месье Перро.

– Должен вам признаться, что я ведь собираю сказки. Вы любите чудесные истории?

– О, конечно. Жаль, что слушать их мне случалось лишь в детстве. А сейчас мне приходится развлекаться сплетнями – но в них слишком мало поучительного и совсем нет волшебства.

– Как, разве страшные слухи о черных мессах и принесенных в жертву младенцах, которые потрясли двор, не достаточно интересны для вас? Представляете, во дворе колдуньи Вуазьен нашли останки двух с половиной тысяч младенцев и человеческих эмбрионов!

Молодая женщина не успела ответить, как дверь в кабинет открылась, и из нее вышел высокий, изысканно одетый мужчина лет сорока с умным, несколько хищным лицом.

– Это Ла Рейни, – шепнул месье Перро, наклонившись к леди Бертрам и почти касаясь ее кудрями великолепного придворного парика. – Начальник полиции и, кстати, следователь по делу отравителей.

Ла Рейни заметил молодую женщину и хотел было ее поприветствовать, но, натолкнувшись на ее предупреждающий взгляд, сделал вид, что они незнакомы, и равнодушно прошел дальше.

– Да? Неужели? Остается только выразить восхищение тем, с каким умом и грацией он провел дело, в котором были, как говорят, замешаны сам герцог Люксембургский, сестра короля и сама госпожа... – графиня не договорила и лукаво взглянула на Перро. – Говорят они тоже были колдунами и участвовали в оргиях и черной мессе.

– О, молчите, молчите, сударыня, об этом не говорят в приемной ее друга, – в притворном испуге воскликнул Перро и театрально взмахнул рукой. – Хотя я сам полагаю, о чем и писал, и неоднократно говорил монсеньору, что право на создание в этом мире принадлежит только Богу. Лишь право производить было передано второстепенным агентам, второстепенным причинам и всему тому, что обычно называется Природой. Посему нужно презирать демонов, как презирают палачей, и лишь перед Богом надо трепетать. Отсюда следует, что настоящие колдуны так же редки, как распространены выдуманные.

– А я полагаю, что во всем следует полагаться только на себя – по-моему, ни тех, ни других просто не существует!

Господин Перро с сожалением посмотрел на свою собеседницу.

– О, если бы вы знали, миледи, как глубоко вы заблуждаетесь, – произнес он, и в голосе его мелькнули нотки сострадания.

– Господин министр ожидает вас, миледи! – произнес сухощавый секретарь в простом кафтане полосатого дрогета и коротком пудреном парике, склоняя голову в полупоклоне. – Прошу вас!

Лакей распахнул высокие позолоченные двери и впустил в кабинет высокую даму в элегантном наряде цвета весенней травы.

Она уже не в первый раз была в этом кабинете, чьи стены украшали планы отстроенных крепостей, карты проложенных шоссейных дорог, соединивших Париж с отдаленными провинциями, чертежи новых ткацких станков и гравюры, изображавшие виды Версаля. В простенке между двух высоких венецианских окон в резной позолоченной раме висел портрет Его Величества короля Франции Людовика XIV, представляющий собой список недавно созданного, но уже прославленного полотна кисти Риго, на котором Людовик XIV был изображен в полный рост в военном костюме. Широкий воздушный шарф опоясывал бедра короля, трепеща на ветру и вызывая почти физически ощутимый контраст с холодным металлом доспехов и создавая у зрителей иллюзию живой энергичности, исходящей от монарха. Невольно чудилось, что тот самый ветер, который играл шелковой тканью, сейчас ворвется в кабинет и сметет с министерского стола кипы бумаг и чертежей. В целом казалось, что Его Величество сам присутствует в кабинете своего министра, отчего слова и деяния Кольбера обретали дополнительный смысл.

Леди Лукреция Бертрам приблизилась к столу из темного резного дуба, за которым, слегка сутулясь, восседал мужчина лет шестидесяти, в длинных волнистых волосах которого явственно проблескивала седина, и сделала перед ним легкий реверанс.

– Надеюсь, я не опоздала, монсеньор? – спросила она мелодичным голосом.

– О, миледи, даме не стоит так низко приседать перед мужчиной. Тем более такой прекрасной даме, как вы, – ответил министр, и улыбка мелькнула на его губах, бледность которых подчеркивала тоненькая полоска усов, сохраненных вопреки придворной моде.

– Что ж, великий Рамо говорил: «Даже если вы не умеете хорошо танцевать, вам будет поставлено в заслугу умение хорошо сделать реверанс».

– Жаль, что я не могу танцевать с вами, я бы вернул вам поклон. Вы можете сесть, – монсеньор снял очки и потер переносицу, сверкнув огромным бриллиантом в скромной оправе.

– Благодарю вас, монсеньор. Так я не опоздала? – спросила миледи, присев на краешек обитого красной кожей кресла и распрямив юбки.

– Нет, миледи, вы, как всегда, вовремя, – с едва уловимым одобрением сказал морской министр и генеральный контролер финансов, вглядываясь в свою тостью так пристально, будто опасаясь найти в ее внешности признаки какого-то внутреннего неблагополучия. – Хотя не встречались мы уже давно и я начал опасаться, не забыли ли вы меня, мой друг!

Улыбка снова тронула губы Кольбера, но его взгляд из-под густых черных бровей оставался столь же холоден и жесток.

– Я никогда ничего не забываю, ваше сиятельство! – с неподражаемыми интонациями произнесла леди Лукреция Бертрам. – Но я сочла невежливым лишний раз отнимать у вас драгоценное время. Я ничуть не сомневалась – когда будет нужно, вы обязательно вспомните обо мне сами.

– Вы правы, и такая нужда возникла.

Кольбер отодвинул от себя бумаги, которые перед этим читал.

– И должен сказать, что на этот раз, к нашему обоюдному удовольствию, интересы наши совпали.

– Вы сумели заинтриговать меня, ваше сиятельство! – изображая удивление, леди Бертрам немного приподняла безупречные темные брови. – Как могут совпасть скромные интересы бедной графини и могущественного Кольбера, министра великого Короля-Солнце?

– Я могу ответить вам одним словом – политика! Я ведь тоже ничего не забываю, и все услуги, которые вы оказывали Франции и королю, я благодарно храню в своей памяти... Но когда я говорил о наших общих интересах, то имел в виду некоторые прискорбные обстоятельства вашей жизни. Я вспоминал одну историю, о которой я случайно узнал...

В зеленых глазах женщины промелькнула давняя усталость.

– Как бы мне хотелось, чтобы и вы и я навсегда забыли эту историю, – с легкой досадой сказала она.

Министр взмахнул рукой, прерывая ее слова.

– Я решился напомнить вам о ней не для того, чтобы доставить вам неудовольствие. Просто в этот раз все действительно так странно совпало! Дело в том, что мне чрезвычайно необходимо ваше присутствие на Карибских островах. Мне всего лишь показалось или вы действительно мечтали попасть туда еще раз? – Про себя же этот великий манипулятор подумал: «Не нужно заставлять людей работать, нужно помогать им делать то, что они хотят».