Дорога в Рим - Бен Кейн

Храм. Орка, Рим

Сцевола выдернул меч из раны, и Секст с воплем рухнул на пол, все еще цепляясь за оружие. Фабиола закричала. Кровь, мгновенно пропитавшая тунику и плащ раба, теперь заливала мозаичные плиты, просачиваясь в мелкие трещины между разноцветными фрагментами. Даже если рана не смертельна, Сексту после такой потери крови все равно не выжить. Однако вместо заботы о чужой жизни Фабиоле приходилось думать о защите собственной. Выхватив из ножен кинжал, походивший скорее на детскую игрушку, девушка направила его против фугитивария.

— Не подходи! — Голос ее предательски задрожал.

— Ну и дела, красотка, — бросил Сцевола, переступая через обессиленного Секста, которому оставалось лишь следить за ним глазами. — Пришел вознести мольбы о твоей смерти, и мое желание тут же исполняется, даже из храма не успел выйти! Вот удача-то!

Фугитиварий ухмыльнулся, обнажив темный ряд острых зубов.

Фабиола не ответила. Против мощного противника вроде Сцеволы ей не выстоять, и бросить Секста тоже нельзя… Девушка в ужасе попятилась. Добраться бы до входа, в храме должен хоть кто-то быть — жрецы, жрицы, посетители, кто-нибудь да поможет…

Угадав ее мысли, Сцевола ринулся к ней, размахивая гладиусом.

— Что медлишь? Убегай! — издевательски крикнул он. — Я тебе даже фору дам!

От одного вида его хищного лица Фабиолу сотрясала дрожь. Куда ни повернись, что ни замысли — вечно он тут как тут…

Отступая шаг за шагом, девушка в ужасе бросила взгляд через плечо: до входа еще шагов двадцать. Слишком далеко! Да и на что надеяться, если сама сглупила — едва принеся жертву Орку, тут же сцепилась с его жрицей! Бог и не замедлил ответить! Сцевола, словно в ответ на эти мысли, нацелил на нее меч — и не отскочи она в сторону, удар пришелся бы прямо в живот.

Прогневала богов — гибни теперь в темном закоулке, мелькнуло в голове Фабиолы. Цезарь не поплатится за содеянное, я больше не увижу Ромула.

Последняя мысль обожгла ее, как огнем, ноги словно вросли в пол, и кинжал, выпав из обессилевших рук, со звоном упал на каменные плиты.

— Сначала выпущу тебе кишки, — пообещал Сцевола, подступая ближе, — а потом выволоку на улицу и буду трахать, пока ты будешь подыхать. Ты, сука продажная, какую позу предпочитаешь?

Ничего страшнее Фабиола и представить не могла. Темные глаза ее наполнились ужасом.

Фугитиварий занес клинок.

— Тогда начнем по порядку.

— Стой! — раздался резкий голос, полный ярости. — Что за святотатство?

Над распростертым телом Секста стояла Сабина.

— Это он. — Фабиола дрожащей рукой указала на Сцеволу. — Напал на нас в коридоре.

— Я поклялся убить эту стерву, — прорычал фугитиварий. — Пришел в храм вознести молитвы — и гляди-ка, мне ее посылает сам Орк!

Самодовольство сквозило в каждом его слове.

— Не тебе судить о воле бога! — возвысила голос Сабина. — Его решения дано знать только жрецам! Любому другому толковать его волю — кощунственно!

Сцевола нервно сглотнул.

Сабина простерла к нему обличающий перст.

— Ты преступил закон, пролив кровь в храме. Теперь искупить вину и вымолить милость Орка поможет лишь крупное приношение. А если он, — жрица кивнула на Секста, — умрет, ты будешь заклеймен злейшим из проклятий. Навечно.

Сцевола впился в Фабиолу взглядом, теперь уж точно обещающим неминуемое изнасилование и смерть. В животе у нее резко заныло, она сжалась, чтобы мочевой пузырь не опорожнился прямо здесь.

— Если убьешь девушку — будет то же, — угрожающе прошипела Сабина. — Так что подумай.

В проклятия верят даже убийцы — и Сцевола невольно отшатнулся.

Привлеченные криком Сабины, из соседних покоев в коридор уже выскакивали жрецы — и тут же замирали от ужаса при виде Сцеволы, держащего перед Фабиолой окровавленный меч.

— Приведите ликторов, пусть возьмут под стражу этого подонка! — громко велела Сабина. — Он тяжело ранил раба и угрожал посетительнице.

Кто-то побежал к дверям, на ходу испуганно озираясь через плечо, другие неуверенно столпились поодаль: жрецы не носят оружие и не умеют сражаться с такими, как Сцевола.

Фугитиварий все же опустил меч.

— Опять твоя взяла! — яростно крикнул он Фабиоле, лицо его побагровело. — Но клянусь — в последний раз! Впредь следи за каждым своим шагом! Мы славно позабавимся, прежде чем я перережу тебе глотку.

Поняв, что ее не будут убивать прямо здесь и сейчас, Фабиола слегка приободрилась.