Орел в песках - Саймон Скэрроу

— Тише, малыш, — шепнул Макрон, отступив.

Солдаты приближались — стук копыт эхом отдавался вдоль улицы. Бандит бросил взгляд через плечо, потом снова повернулся к Макрону. Улыбка растаяла, и бандит двинулся вперед с холодным блеском в глазах. Макрон уперся спиной в стену, повернул голову и понял, что окажется в ловушке, если шагнет влево. Напружинив ноги, он прыгнул вправо и побежал к краю дома — как раз в этот момент бандит нанес удар. Меч ткнулся в стену, выбив дождь осколков, и противник с криком досады бросился вслед за Макроном. Центурион проскочил мимо двери, которая мгновение спустя распахнулась, ударив в лицо бандиту. Катон вышел на улицу, моргая, и отскочил, когда дверная створка снова качнулась на него. Повернувшись, Катон увидел Макрона и улыбнулся.

— А я-то думаю — где же… — Улыбка Катона застыла, когда его друг неожиданно затормозил, развернулся со злобной гримасой и снова проскочил мимо двери. Бандит корчился, лежа на спине. Макрон наступил ему на запястье, и пальцы бессильно разжались, выпустив меч.

— Я сам подержу, спасибо. — Макрон нагнулся за мечом, потом наградил бандита жестоким ударом в голову.

Откуда-то раздались непонятные крики и ржание; Макрон взглянул туда, где улица выходила на центральную площадь. Столкнувшиеся лошади все еще лягались, и кавалеристам пришлось остановиться; их скакуны сбились плотной кучей за воюющими лошадьми. Конь Макрона повалился на землю, слегка приподнялся и нервно завалился набок. Всадники с трудом протискивались мимо. Макрон замахал руками.

— Не останавливаться! Достаньте этих тварей! Вперед! Вперед!

На разгоряченных конях, грохоча щитами, солдаты ринулись в погоню. Макрон повернулся к Катону. Из дома вышел Симеон, с улыбкой облегчения посмотрел на всадников и кивком приветствовал Макрона.

— Очень вовремя, Катон. — Макрон кивком указал на недвижного бандита, потом обратил внимание на бледное лицо друга, покрытое кровью. — Как голова?

— Болит. Немного подташнивает. Зато жив. Вы добрались очень вовремя. Задержись вы хоть на мгновение, нас бы обнаружили.

— Я мог вообще не добраться. Как я уговаривал этого проклятого префекта в форте послать солдат!

— А зачем было уговаривать? — Катон нахмурился. — Ты же заменил его. Ты — новый префект.

Макрон горько рассмеялся.

— Нет — до тех пор, пока не представлю ему нужные документы. Ты же знаешь, как в римской армии любят все эти процедуры. К несчастью, письмо о моем назначении пропало с остальной поклажей.

Катон покачал головой.

— Проклятье. Это нам все испортит.

Макрону пришла в голову мысль:

— А предписание Нарцисса?

Катон машинально схватился за грудь и нащупал тонкий кожаный футляр, свисавший на кожаном ремешке с шеи.

— В порядке.

— Хорошо. Можно его использовать. Покажи его Скрофе и прими командование когортой.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Подумай. Если мы предъявим предписание, наше прикрытие лопнет. Как только станет известно, что два шпиона Нарцисса появились в этих землях, Лонгин тут же встрепенется и, ясное дело, постарается от нас избавиться. — Катон помедлил и покачал головой. — Об императорских предписаниях упоминать не следует, пока они действительно не понадобятся.

Макрон горько рассмеялся.

— Проклятье! Так что же теперь делать?

— Отправим сообщение прокуратору в Кесарию с просьбой подтвердить твое назначение. Он пришлет письмо.

— А до тех пор Скрофа останется префектом Второй Иллирийской когорты.

— Похоже на то.

— Великолепно. Лучше не бывает.

Макрон отвернулся, пытаясь скрыть досаду, и увидел Симеона. Проводник сидел на лавочке под навесом от солнца и бурно обсуждал что-то с местной женщиной. Макрон наклонился к Катону и тихо спросил:

— А это кто?

— Мириам. Она спрятала нас от Баннуса и его людей.

— Правда? — Макрон вгляделся в женщину. — Храбрая старушенция.

— Храбрая, это точно, — кивнул Катон, припомнив, как Мириам спорила с Баннусом. — И вообще, она женщина непростая.

— Да?

— Похоже, она старейшина этого селения. По крайней мере, одна из старейшин. — Катон пожевал губу. — И, кажется, хорошо знакома с Баннусом.

— Не говоря уж про нашего проводника.

Симеон держал Мириам за руку и в чем-то убеждал.

— Гм, нужно разузнать побольше — и о ней, и о том, что именно тут происходит.

— Думаешь, нужно взять ее в форт и допросить?

Катон покачал головой.

— Вряд ли это поможет. Она может нам пригодиться, если мы завоюем ее доверие. Хотя в данных обстоятельствах это будет непросто.

— В каких обстоятельствах?

— Ее сына распяли.

— Да, это очень некстати, — согласился Макрон. — Хотя, если постараться, может, мы обведем ее вокруг пальца.

— Речь не о том. Я думаю, она мигом нас раскусит. Нужно играть очень аккуратно, Макрон, если мы хотим привлечь ее на нашу сторону. А теперь — тихо! Симеон идет.

Проводник вышел из-под навеса и направился к римлянам, с извиняющимся выражением склонив голову набок.

— Мириам хочет попросить об одолжении, центурион Катон.

— Да? Что такое?

— Она просит убрать труп разбойника. Ей нужно залатать матрас и застирать кровь, прежде чем готовить тело к погребению.

Когда Катон и Макрон вытащили из дома труп бандита и отыскали для него прохладное местечко, в селение вошли два эскадрона префекта. Скрофа въехал в деревню и, остановив колонну у дома Мириам, спешился так же неуклюже, как и залезал в седло. Он посмотрел на Катона и Симеона:

— Как я понимаю, пропавший центурион и его проводник?

— Центурион Квинт Лициний Катон, командир. — Катон поклонился.

— Я рад, что наша экспедиция сумела найти вас раньше Баннуса и его подонков.

Катон едва заметно улыбнулся.

— Они были тут совсем недавно, командир. Солдаты Макрона их распугали.

Скрофа ответил ледяным взглядом.

— У центуриона Макрона нет солдат. Они мои, пока Макрон не представит нужных доказательств, что его прислали мне на замену. Мои солдаты, понятно?

— Так точно, командир.

— Хорошо. — Скрофа кивнул. Затем, окинув взглядом деревню, он уставился на Мириам, которая глядела на него со скамьи под навесом. — Говоришь, бандиты были в деревне, когда появился центурион Макрон?

— Так точно, командир.

— И что они тут делали?

— Лечили раненых, — неохотно ответил Катон.